За окном окончательно стемнело, и в селении зажглись костры. Где-то запели индейцы. Протяжно, грустно, словно прощаясь с уходящим днём. Я слушал эту песню и думал о том, что когда-нибудь эти люди споют её и в честь победы.

Всю следующую неделю я готовился к походу в Чан-Санта-Крус. Тренировался сам и муштровал небольшой отряд из двадцати индейцев, которых мне выделил Верховный вождь. Мои пятеро бойцов тоже не теряли времени даром, оттачивая навыки стрельбы и рукопашного боя, чтобы не стать пушечным мясом в этой спецоперации.

Попутно я выспрашивал всех, кто хоть что-то знал об этом городе, стараясь понять, как лучше спланировать атаку. Ведь это не просто нападение, а сложная миссия по освобождению пленников и пленниц, если они ещё живы. Ну и всё, что попадётся под руку, тоже не помешало бы прихватить.

Прошла неделя. Попрощавшись с Верховным вождём и жрецом, я отправился во главе своего отряда в Чан-Санта-Крус, в самое сердце мятежного лагеря индейцев-крусоб. С собой мы взяли только оружие, провизию и два небольших бочонка с порохом, так, на всякий случай.

Путь лежал мимо трёх сенотов, где я, ожидая прихода грузчиков с оружием, тщательно обследовал всё вокруг пару недель назад. К сожалению, все сокровища, что возможно там имелись, покоились на самом дне этих колодцев, надёжно скрытые толщей пресной воды. Мне достались лишь несколько мелких золотых вещиц, найденных после тщательного осмотра окрестностей. Думаю, я нашёл их скорее по наитию — удача, которую даровал мне бессмертный дух Кукулькана.

Не доходя до трёх сенотов, мы обнаружили возле них индейцев крусоб. Заложив изрядный крюк, мы обошли их стороной, не желая вступать в бой раньше времени.

До столицы крусоб пришлось идти почти две недели. Я уже понял, что меня давно сочли мёртвым или пропавшим без вести, но смирился с этим. Что мне оставалось? Разорваться на части? Пусть считают, как хотят. Вернусь, и тогда разберусь со всеми проблемами. А пока меня ждала деревня Говорящего Креста.

Минуя три сенота, мы с каждым днём углублялись в незнакомую местность этого сектора Юкатана, и с каждым днём джунгли становились всё гуще и враждебнее. Лианы цеплялись за одежду, корни норовили вывернуть лодыжки, а над головой то и дело проносились стаи потревоженных птиц. Кан Эк шёл впереди, уверенно выбирая тропу среди тысяч похожих. Пончо замыкал колонну, то и дело оглядываясь назад, проверяя, не следят ли за нами.

На четвёртый день пути мы наткнулись на большую старую стоянку крусоб, которой пользовались много раз уже, больно место удобное оказалось. Тлеющие угли, обрывки циновок, несколько разбитых глиняных горшков только подтверждали это. Кан Эк осмотрел следы и объявил, что последние отдыхающие прошли здесь не менее, чем три дня назад.