— Горн достаточно нагрелся, — напомнил я, проверив температуру.
Лицо Гарнет мгновенно стало серьёзным как на похоронах.
— Ну что же, пора начинать.
Глава 85
Бам! Бам! Бам!
Звук молота по металлу заполнил пещеру как тяжёлый метал на концерте. Жар был невыносимым — как в сауне, которую топит сам дьявол. Теплоустойчивость явно была обязательным навыком для кузнецов, иначе они бы просто испарились.
Как Повар, я теоретически тоже должен был получить этот навык. Когда-нибудь. На двадцатом уровне. А пока что я просто потел как проклятый и благодарил высокие показатели выносливости за то, что ещё не упал в обморок.
Гарнет работала как одержимая. С момента, когда она встала у наковальни с молотом, весь мир для неё перестал существовать. Сейчас она напоминала мне Теону в режиме создания — тот же безумный блеск в глазах, та же абсолютная концентрация, то же ощущение, что передо мной не человек, а инструмент творения.
Я никогда не был творцом. О, я пробовал — писал фанфики (ужасные), рисовал (криво), даже пытался создать свою игру (забросил через неделю). В колледже я больше дурака валял, не имея чёткой цели. Просто не хватало того самого огня в глазах, который я видел сейчас у Гарнет.
Но знаете что? Я отлично умею поддерживать творцов. Это как быть продюсером — сам не поёшь, но без тебя певец сдохнет от голода. Мне не нужно понимать, ЧТО именно они создают или ЗАЧЕМ. Я просто помогаю им достичь цели. Как хорошая жена, только без секса и совместного быта.
Так что, несмотря на адскую жару, я стоял у горна как солдат на посту. Управление Огнём и Определение Температуры позволяли мне ювелирно контролировать пламя. Равномерное распределение или две разные температуры в разных зонах — что прикажете, то и сделаю.
Сначала Гарнет командовала каждым моим движением, проверяла результат и корректировала. Но постепенно между нами установилась связь. Не телепатия, просто идеальное взаимопонимание. Мы работали как единый организм — она ковала, я поддерживал огонь, и всё это без лишних слов.
Пару раз я использовал Связь с Рабами для уточнения деталей, но в основном мы понимали друг друга по жестам. Лёгкий кивок, движение глаз, поворот головы — целый язык, понятный только нам двоим.
Сильвирил плавился кусок за куском, превращаясь в жидкий свет. Заливка в форму, остывание, и начиналась настоящая работа. Молот Гарнет двигался в гипнотическом ритме, превращая бесформенный металл в смертоносное искусство.
Десять часов. Десять гребаных часов непрерывной работы. К концу мы оба выглядели так, словно пробежали марафон в полном снаряжении. Через пустыню. Летом. В полдень.