— Ну да, но тебя не спас рыцарь. Вместо него пришёл я и… — меня осенило. — Ох. ОХ!
— Именно, — она отвернулась. — У меня и так были… сложные чувства к Мастеру. А тут проклятие взяло и усилило их до уровня «беспомощная принцесса без ума от героя». Я изо всех сил старалась не выглядеть полной идиоткой!
Вот почему она так себя вела! Не влюблённость в Бернарда, а попытки скрыть обострившиеся чувства ко мне!
Блядь, я тупой, — констатировал мой внутренний голос.
Глава 26
Я медленно кивнул, переваривая информацию. Всё встало на свои места. Кани — моя рабыня. У нас были моменты близости и разлуки. У меня навыки Очарования, бонусы Мастера Гарема и Повелителя Рабов, благословения на близость с рабынями. Короче говоря — девушкам очень легко в меня влюбляться.
Эта мысль всегда меня беспокоила. А настоящие ли их чувства? Или это просто эффект от навыков? Я успокаивал себя — люди не выбирают внешность, красавчикам проще, так почему Очарование не считать уравниванием шансов?
С Луизой, Мией, Пресциллой, Шао и Теоной я был уверен — их чувства настоящие. Они доказали это в столице, на арене, рискуя жизнью. Элиана — принцесса с иммунитетом к чарам, её чувства тоже искренние. Поэтому с ней так комфортно.
Зара и Элайя — слишком могущественные, чтобы поддаваться навыкам. С ними другая проблема — я больше думал о контроле, чем о чувствах.
А вот Кани, Салиция, Раиса… Не уверен, что между нами любовь. Я мастер, они рабыни. Влечение? Да. Привязанность? Конечно. Но любовь? Вопрос открытый.
Так что понимаю смущение Кани от внезапно усилившихся чувств. Это как включить громкость на максимум — неприятно и неестественно.
Выйдем из безопасной комнаты — карма снова ударит. У меня хоть какой-то контроль благодаря новой профессии, а Кани может только сдерживаться. И то плохо. Как аллергия на любовь — чешется, но расчёсывать нельзя.
Хорошо хоть не дойдёт до полной потери личности. Паладин всё-таки, защита от проклятий встроенная. Но пока мы в подземелье, рядом со мной будет ходячая эмоциональная бомба с таймером на романтику.
«Весело,» — мрачно подумал я.
— Я не отказываюсь от своих слов, — сказал я, притягивая её к себе. — Ты моя женщина. Никому не отдам.
Поцеловал её. Надеялся, что это поможет стабилизировать эмоции, дать точку опоры. Она ахнула, когда поцелуй закончился, но не бросилась на меня с криками «возьми меня прямо здесь». Прогресс.
Вместо этого она смотрела на меня с любопытством, словно заметила что-то новое.
— Что? — спросил я. — У меня что-то на лице?
— Мастер, — начала она осторожно, — должна кое-что сказать. Не только я изменилась. Ты тоже стал другим!