— Только живой! Лика, возьми её. Не обязательно целой, но живой.

Выпрыгнув на ходу, я только успел перехватить руль, она создала несколько боевых заклинаний, накрывая ими большую площадь, не настолько сильных, чтобы убить, но достаточных, чтобы заставить противника сосредоточиться на защите. По сути, магическое подавление. Я дождался, когда машина остановится, придерживая руль, после чего встал, оперевшись рукой о борт, чтобы было лучше видно.

— Твоя подружка? — внезапно поинтересовалась Прия.

Чуть поморщилась, зашевелившись, стараясь принять положение поудобней. Кровотечение на спине уже прекратилось, разрез я делал как можно короче, но обивку заднего сиденья испачкали в крови от души.

— Можно и так сказать, — ответил я, наблюдая за магическими сполохами, сверкавшими с убийственной частотой.

Лика более слабыми, но многочисленными атаками попросту изматывала британку.

— Спал с ней?

— Нет, только целовался.

— Тогда советую не терять времени. Нам, конечно, ничего толком не говорили, но за вас взялись серьёзно. С намерением задавить окончательно. Кто знает, что будет потом. Поэтому, если не хочешь помереть девственником, пойди ей навстречу. Она-то давно тебя хочет, я вижу.

Говорить ей, что я и так не девственник, не стал. Если так разобраться, я уже почти пять веков не девственник. Но выводы, что в этот раз Европа решила отыграться за прошлые унижения, совпадали с моими. Осталось поспрашивать эту координаторшу.

— Я тебя услышал, — лаконично ответил индианке.

Тут всполохи прекратились, и довольный голос Лики прокричал:

— Есть!

Когда мы подъехали к довольно стоявшей, уперев руки в бока, девушке, я увидел у её ног лежащую в приличных размеров выжженном пятне британку. Одета координаторша была тоже в серый комбез без знаков различия, как и у Прии, но слегка лошадиное лицо с широкой челюстью и глазами навыкате вполне себе выдавало в ней уроженку Туманного Альбиона.

Была наша заклятая противница, в нескольких местах ранена, но не сильно, так, несколько ожогов да пара сломанных рёбер. Ерунда. Кровью не истечёт, и разговаривать может.

— Какая радость, лицезреть в наших дремучих краях аж целую британскую официру, — я оскалился в хищной улыбке, — и зачем же к нам такую красивую тётеньку занесло?

Тут Лика посмотрела на меня с некоторым скепсисом и уточнила:

— Это в каком месте она красивая?

— Это просто выражение такое, — отмахнулся я.

— Я требовать относиться ко мне, как к военнопленный. Согласно Парижская конвенция, — слегка коверкая слова, на вполне себе понятном русском неожиданно произнесла та.