— О, так твоя моя понимать, — слегка ёрничая, произнёс я, склоняясь ближе. — Тем лучше. Отвечай на вопрос.

— Я требовать!.. — вновь завела британка ту же шарманку, но я повтор слушать не стал, только вычертил на груди у неё всё тот же символ.

— А-а! — начало ту корёжить.

Правда, не так сильно, как Прию, всё же магии в этой мадаме было поменьше.

— Пытка нельзя! Я британская подданная, вас будут наказать! — возмущение, как только официра отдышалась и смогла говорить, так и полилось наружу.

— Я что-то не пойму, она такая наглая или такая тупая? — выпрямившись, я повернулся к индианке в машине, что пока не отсвечивала, молча наблюдая за происходящим.

— И то и другое, и много, — устало и хмуро ответила та.

А британка, услышав голос бывшей подчинённой, судорожно зашевелила правой рукой, принявшись выдавать странные щелчки кольцами на указательном и среднем пальцах. Завизжала истерично:

— Убей их, убей!

Я только покачал головой и, не мудрствуя лукаво, резко впечатал каблук, дробя ей кисть. Снова раздался нечленораздельный вой, и тело официры задёргалось, пытаясь вытащить повреждённую руку из-под моего сапога.

— Она больше тебя не слушается, — негромко произнёс я.

Наклонившись, резко схватил за запястье, грубо сдёрнул кольца, чем вызвал очередной вскрик, быстро, впрочем, оборвавшийся.

— Сознание потеряла, — резюмировал я, — слабовата, скажем прямо, слабовата.

Тут мне в голову пришла интересная мысль. Воспользовавшись моментом, я перевернул официру, дёрнул комбез, разрывая. Ножом в уже знакомом месте вспорол кожу, а затем погрузил туда извлечённую из Прии горошину.

— Слава!

Я посмотрел на слегка шокированную Иванову, хмыкнул и, дёрнув бровями, сказал:

— А что? Считаешь, она не заслужила? А как по мне, пусть на себе всё ощутит.

Мне хватило пяти минут после того, как пленная очнулась, чтобы та стала тихой, послушной и на всё согласной. Пять минут крика, конечно, но для индианки это была сладкая музыка, а Лику я в приказном порядке отправил патрулировать местность.

— Поехали, — сообщил я Ивановой, когда та вернулась к машине, косясь на сидевшую тихо, как мышь, и уставившуюся в одну точку британку, — надо показать её её высочеству.

* * *

Когда мы добрались до портала, там оставался лишь небольшой заслон из официр гарнизона, да великая княжна. И судя по хмурым лицам телохранительниц и играющей желваками Ольге, те до последнего пытались уговорить командующую укрыться в безопасности за порталом. Не смогли и огребли высоконачальственного гнева. Одна и вовсе сияла наливающимся синевой фонарём под глазом, никак великокняжеского кулака отведала. Вероятно, как самая настойчивая.