— Мне казалось, инициаторами были вампиры.

— Мои самые верные слуги, — внезапно ответил тот, — жаль, что они не спаслись. В этом мире они бы мне пригодились.

— Я нашёл одного, — не удержался я от ремарки, — но должен огорчить, нашу встречу твоя верная собачка не пережила.

— Плевать на них всех. Я сделаю себе новых, как только сломаю сопротивление вашей жалкой империи. Вот тогда никто мне не помешает.

А затем случилось сразу несколько вещей. Абсолютная защита спала, вновь позволяя ему действовать. Сам Виндор замерцал, спуская приготовленное на кончиках пальцев заклинание, а я, почувствовав, как вокруг него формируется телепортационный канал, ведущий куда-то далеко из осколка, не долго думая зашвырнул туда лёгким телекинетическим усилием, на которое немного накапало маны, подхваченную телегу с ящиками смертельно опасной всё пожирающей дряни. Не забыв, естественно, запустить механизм её активации. Через секунду на пригорке остались только мы с Ольгой и Ликой, да разлился в воздухе явственный запах озона — всё, что осталось от пробоя пространства.

— Он исчез⁈ — немедленно вопросила меня княжна, продолжая напряжённо вглядываться в место, где стоял противник, а теперь лежали только трупы его приспешниц.

— Переместился, — ответил я задумчиво.

Всё ещё не до конца определившись, правильно ли сделал, подчинившись порыву и отправив вслед за ним отраву.

— Далеко?

— Кто знает, — пожал я плечами, — но точно за пределы осколка, возможно, к маяку где-то на Земле. Вполне ожидаемо. Светлые архимаги частенько экстренную телепортацию подвешивали на какой-то из личных артефактов, чтобы в случае смертельной опасности перенестись.

— Светлые архимаги… — Ольга поморщилась, — если я правильно поняла, этот был у них самым главным? Если уж те вампиры ходили у него в слугах.

— Верно, — я кивнул, — только он успешно изображал не интересующегося ничем отшельника, многие века не вылазившего из собственной башни, высоко в горах.

— А насчёт, что он и твоя Госпожа, как он её назвал, были мужем и женой?

— Ничего не могу сказать, — пожал я плечами, — может и так, но мне о таком неизвестно. Когда я родился, Империя существовала уже триста лет и просуществовала ещё пятьсот.

— А то, что ты был её любовником?

Я с улыбкой покосился на произнёсшую это Лику и отрицательно качнул головой:

— Она любила всех нас, но любовь эта была нематериальна.

— И всё-таки этот, как ты его назвал — Виндор Светлый, — недовольно взглянула на баронессу княгиня, — он, получается, ещё старше тебя, а вёл себя, как какой-то недоросль. Слишком дёрганый, слишком истеричный.