Я перечислял, одновременно показывая, попадавшиеся на глаза виды растений. Правда, не все. Всё же я не алхимик, но основные, которые можно было использовать в простых зельях, не требующих сложного оборудования, вспомнить удалось.

— Какое солнце красное! — раздался новый голос, и к нам подошла Лика.

— Светило краснее, верно, — кивнул я девушке. — Здесь и сутки длиннее, в земных часах чуть больше двадцати семи, и год четыреста тридцать два дня.

— Я бы хотела, чтобы в сутках было больше времени, — внезапно вздохнула Ольга, — можно было больше успеть.

— Всё одновременно такое необычное и в тоже время странно знакомое, — произнесла Лика, тоже, как и я, коснувшись древесного ствола рукой.

— И мне, — пробормотала княжна.

— Это в вас говорит голос крови, — ответил я, — да и мир вас принял. Чувствуете, как формируется новый источник?

— Что? — разом обернулись ко мне обе девушки.

— Прислушайтесь к себе, неужели не чувствуете, как он наполняется местной маной?

Когда я оказался здесь, то сам быстро почувствовал, как мои источник начинает напитываться от природного фона и постепенно замещать собой земной, и вот теперь видел подобный, только более медленный процесс и в них.

Они обе на мгновение замерли, а затем удивлённо взглянули, не понимая происходящего. Хотя Ольга, похоже, понемногу начала догадываться. Прищурилась, задумчиво переспросила:

— Голос крови? Хочешь сказать, потому что моя мать…

— Да, — я кивнул, — Алдора была сильнейшей тёмной магичкой после Госпожи, и мир это помнит, а вы её кровь, хоть и рождённые в другом мире, но несущие на себе слепок её души. Так что, думаю, вы и здесь будете одними из сильнейших.

— Мы? — растеряно произнесла слушающая нас Лика.

— Ты скажешь ей? — покосился я на княжну, и та, переведя взгляд с меня на неё, задумалась на мгновенье, а затем, коротко вздохнув, кивнула.

— Лика, — великая княжна коснулась плеча девушки, — твоя мать, которую ты знаешь, не родная тебе, на самом деле тебя родила совсем другая — цесаревна Романова, старшая сестра моей матери. Ты Лика Романова, а не Иванова.

Та застыла, но сомнение, мелькнувшее в глазах, заставило спросить:

— Вы так надо мной шутите?

— Какие уж тут шутки, — проворчал я, — разве не заметила, как быстро прогрессируешь в рангах, вместе со мной уничтожая тварей из осколков? Или думала, что ты просто гений-самородок из глубинки?

Лёгкий румянец, заалевший на её щеках, подсказал, что я недалёк от истины. Пришлось разочаровать:

— Нет, моя дорогая, ты просто царских кровей, да не простых, а потомок той, что в этом мире звали Тёмный цветок Айригаля.