— Всё-таки ты сюда добрался, — с печалью в голосе констатировала не обратившая на них ровно никакого внимания женщина, — я надеялась, что у тебя не хватит знаний пробить прямой портал.

Сказано было немного, но достаточно, чтобы вкупе с бронёй понять одну простую вещь:

— Ты уже была здесь. Сама открыла проход. Из какого-то другого осколка.

— Верно, — не стала юлить она, — и мне это стоило нескольких десятков лет вычислений и почти года подготовки. И знаешь, оттого, как быстро это удалось тебе, я даже испытываю лёгкую зависть. Не поделишься, как ты смог?

— Всё просто, — я продолжал пристально смотреть на неё, — нашёл проход, который уже пробивали до меня, когда осколки ещё не успели отдалиться далеко от нашего мира.

— У тебя уже была привязка к конечной точке, — Алдора восхищённо покачала головой, — и тебе не пришлось вычислять её положение. Но даже так, только на создание питающего артефакта, чтобы пробить устойчивый канал, я потратила больше полугода.

— Мне хватило собственной мощи.

Лёгкая улыбка коснулась её губ:

— Как я могла забыть, что в Империи никто не мог сравняться по силам с Чёрным мечом. Во дворце шептались, что ты чудовищно силён, но мне всегда казалось, что это некоторое преувеличение. Но теперь вижу, что они даже преуменьшили твои возможности.

Меньше всего сейчас я хотел слушать дифирамбы в свой адрес, поэтому, упрямо наклонив голову, произнёс:

— Я не спрашиваю, почему ты до сих пор не помогла Госпоже возродиться, но сам ждать не собираюсь, поэтому, если это всё, что ты хотела мне сказать, то я пошёл.

Я вновь развернулся, но голос императрицы нагнал меня снова.

— Алкснис, стой!

И в этот раз в нём было куда больше эмоций. А женщина торопливо продолжила:

— Ты и я, подумай, мы бы были идеальными Императрицей и Императором. Никто на Земле не устоит перед твоей мощью и моими знаниями.

И вновь странные слова, заставившие остановиться и взглянуть на женщину ещё пристальней.

— Ты и не собиралась помочь Госпоже, — мой голос звучал обвиняюще, — как давно ты открыла сюда путь?

— Пять лет назад…

Эта фраза звучала как приговор. Ей. Впрочем, я не собирался выступать ни в роли обвинителя, ни судьи.

— Что ж, это твой выбор.

И вновь, стоило мне сделать шаг, прозвучало моё имя.

— Алкснис!

И в этот раз в голосе Алдоры отчаяние боролось с решимостью.

— Я всё сказал, — чуть повернув голову, ответил ей, не желая больше разговаривать с предательницей.

— А я нет. — Женщина сощурила глаза, — я знаю, что моя дочь тебе не безразлична. Мне докладывали о случившемся в поезде. Хочешь, я стану ею?