Войдя в ущелье, тягучую буквально пропитанную ненавистью атмосферу я почувствовал сразу. Да, в общем-то, её почувствовали все без исключения одарённые, что было видно по резко насупившимся лицам и тому, как люди начали крутить головами, выискивая угрозы. Думаю, даже неодарённые, не особо чувствительные к магическим эманациям, тоже бы почувствовали себя здесь максимально неуютно.

В отличие от меня.

При мне был немалый запас магии этого мира, я чувствовал постоянную подпитку от источника под башней, исправно вливавшего в меня порцию за порцией, и поэтому был уверен в собственных силах.

Поэтому в одиночку двинулся дальше, остальных приказом заставив держаться от меня минимум в паре сотен метров. И не потому, что был настолько в себе уверен, просто если мне придётся применять что-то из наиболее убойных заклинаний Тёмной империи, то всё, что ближе, может попасть под остаточную волну не успевшего до конца рассеяться магического излучения.

Пусть постоят в сторонке.

Я видел, как отряд из тысяч существ будто корова языком слизнула, когда вспышка столкнувшихся в воздухе заклинаний высшего порядка на долю секунды пробила магический щит, накрывавший армию. Даже не само заклинание — магическое излучение взрыва. Позволить себе такие потери я не мог.

Двигался я, держа вынутый из ножен меч на плече. Даже доля секунды может решить исход поединка, и тратить её на извлечение клинка из ножен я не собирался. Винтовку оставил в лагере, в подобном сражении она будет мне только мешать, и лишь верный револьвер продолжал покоиться в кобуре на боку. Впрочем, он тоже был, скорее, приличия ради, я не думал, что до него в таком поединке дойдёт дело.

А затем, пройдя очередной поворот, увидел его.

Граница осколка была совсем рядом, я видел фиолетовое сияние, за которым была чёрная пустота. Стенки ущелья здесь несколько раздвигались, образовывая что-то вроде цирка не слишком правильной формы, посередине которого стоял грубо высеченный из камня трон. И замершее на нём, склонив голову, существо. Существо с некогда белоснежными крыльями, чьи глаза в бою испускали нестерпимое золотое сияние, а голос гремел, словно сотни боевых труб.

Но таким ангел, а это действительно был он, оставался лишь в моих воспоминаниях. Теперь же было хорошо видно, что и его не минуло проклятие. Пусть в меньшей степени, чем тех же титанов, видимо, из-за иномирного происхождения, но от крыльев с белоснежными перьями остались только два торчащих из-за спины обломка с обрывками кожистой плёнки, вяло трепыхавшейся на ветру, изо лба вылезли два изогнутых рога один больше другого, тело почернело, а прекрасный в прошлом лик изуродовали пересекавшиеся во множестве красные незаживающие шрамы.