Потому сейчас виновато пожимаю плечами:

— Пытаюсь бросить.

— Получится ли? Тяжело?

Видно, что за меня переживает. В сердце кольнуло — что же ты, Ильич, ей столько раз изменял? Вот она реалия советской административной действительности. Разводиться нельзя по политическим соображениям. Зато любовниц заводили особо прыткие. Да и в грядущем не лучше. Развод на публик с публичным унижением супруги. Я тогда много плевался и этому с рыбьим взглядом перестал верить напрочь. Ну скажи честно — завел молодую горячую, да гибкую. И мужики поняли, да и женщины тоже. Лучше так, чем за спиной законной супруги. Дать ей свободу действий, как себе.

Потому как можно мягче отвечаю жене Ильича:

— Ничего, Витя, прорвемся! Мне тут восточный доктор помогает.

Супруга с интересом уставилась на меня:

— Что тебя гимнастике учит? Я такой с роду не видала.

Пожимаю плечами и гордо заявляю:

— Китайская медицина. Ей много тысяч лет!

По глазам вижу, что вброс сделан. Все супружницы наших бонз вскоре будут судачить о том, что Брежнев «поменял веру». Глядишь и до Мао дойдет. Он ведь был прежде всего ханьским националистом. Все китайцы националисты, потому и страну свою называли Поднебесной.

Хитро поглядываю на Викторию Петровну:

— Тогда можно мне выпить? Есть у нас коньяк?

Виктория Петровна многозначительно отвечает:

— Как не быть, сейчас найду.

Бутылка без надписи и этикетки, но пахнет приятно. Витя недовольно хмурится на мое любопытство

— Подарок с Армении. Так и пылится. Забыл?

— Наверное, да.

— Лимон сам нарежешь.

Вот не понимаю я такой закуски к коньяку. И как быстро наши южные товарищи ею весь Союз заразили. Как пить бренди из маленьких рюмок. Это вам не водка! Потому супружница с некоторым удивлением разглядывает, как я выбираю нужный бокал с широкой серединой. Наливаю, чтобы заполнилась только широкая его часть. Поскольку напиток требует тщательного восприятия вкуса, его пьют небольшими глотками. А не вкидывают в себя стопарями, как противный на вкус самогон. Убираю бутылку.

— На ко! Барин!

Гордо отвечаю:

— В заграницах высмотрел. Так его и надо пить, чтобы аромат и букет раскрывался.

Витя лишь поджала губы. Мол, как знаешь. Не любит она пьяниц и выпивох.

Я беру вазу с фруктами, маленький ножичек и двигаюсь к кабинету. Не успел пары шагов сделать, как все кроме бокала перехватывает охранник. Вроде его Герман зовут. Киваю с благодарностью, не успеваю расположиться в кресле, как появляется Рябенко. Киваю ему на стул.

— Вижу, есть результат?

— Еще какой!

Не тороплю, делаю глоток. А хороший коньяк умеют делать армяне! Что за бренд?