Чую, мой долг перед ней растет. И тот факт, что она ничего не требует взамен, да и, скорее всего, просто не может молчать, не делясь своими предсказаниями, ничего не меняет.

Знать бы еще, чем расплачиваться.

— А возможность расплатиться у тебя будет, — словно прочитав мои мысли, сказала старуха. — Не ищи повода сам, просто дождись. Я спасла твой род, а ты однажды спасешь мой. Меня уже не будет к тому времени, но свой долг передо мной ты этим закроешь с лихвой.

Я вновь благодарно склонил голову.

— Сделаю все, что в моих силах, госпожа Кирдо, — пообещал я.

Она коротко кивнула в ответ.

— А теперь проводи меня до машины, — попросила она. — И сам лучше уезжай. Нет тут для тебя больше ничего интересного, а картинка… рябит. Может, и ничего не случится. А может, нарвешься на какие-то неприятности. Но решать тебе.

— Идемте, госпожа Кирдо, — улыбнулся я и предложил ей руку.

Она тяжело оперлась на мою согнутую в локте руку, и мы медленно двинулись в сторону парковки.

Пока мы шли, я осторожно расспрашивал старуху о ее ви́дении. Мне было интересно, как это работает. Говорила она охотно.

Как я понял, видящий — не предсказатель в полном смысле этого слова. Она скорее видит некие вероятности, иногда два-три варианта развития одного и того же события. Какой из вариантов воплотится в жизнь, она не знает.

И это касается не только ключевых событий. По сути, видящий всегда видит вероятности. Каждый час, каждую минуту. Иногда один шаг или даже слово меняет вероятности.

Перед ее внутренним взором этот калейдоскоп крутится постоянно.

В том числе и поэтому ее считают слегка ненормальной. Старуха честно призналась, что иногда она путается и отвечает не на тот вопрос или реплику, которая прозвучала в реальности. Так что основания для подобного отношения у людей были.

Она делилась далеко не всем, что видела.

И я был не прав, нет у нее потребности говорить. Она вполне могла ничего мне не рассказывать, лично для нее разницы говорить или молчать не было.

Однако она вполне сознательно и даже в какой-то степени цинично назначила себя моим хранителем. Просто потому, что в одной из пока далеких вероятностей я могу стать тем, кто спасет ее род от уничтожения. Она просто страховалась таким образом.

А я действительно выполню свое обещание и постараюсь помочь ее родичам, если понадобится. Здесь я не лукавил, и она это знала.

Сказать честно, я ей не завидовал.

Несмотря на ясность ума и весьма жесткий характер старухи, а также ее умение объяснять сложные вещи простыми словами, за полчаса, пока мы ползли к парковке, у меня мозг успел почти что вскипеть. Слишком уж тонкие и смутные материи мы обсуждали.