Под ускоренным временем и пятой ступенью я снова… убегаю, придерживая второй рукой культю.

«Знаете, мастер, а ведь всё могло закончиться быстрее и… безболезненнее, послушай вы меня раньше. Надо было просто научиться использовать чёрный эфир. Я бы и правда многое дал, если бы вы забирали его у утропиев и передавали мне. Может, вы даже прожили бы долго и счастливо. Нет же, вместо этого вы решили открыть стриптиз-клуб».

Выпрыгиваю из окна, пролетаю десятки метров, пробиваю собой дряхлую стену высотки на противоположной стороне улицы. Кувыркаюсь, смотрю за спину. Вижу, как из того здания на меня смотрит тварь. Сухая, костлявая, в тряпках. И она будто… улыбается, оскалив ряд не выпавших за тысячи лет зубов.

Я успеваю подметить несколько странностей.

Первая — когда перелетал между зданиями, обнаружил внизу сотни свежесдохших утропиев. Тех, которые преследовали меня снаружи. Они просто… попадали и подохли от усталости?

Вторая — моя вырванная рука отрастает очень уж быстро. Регенерирует на глазах. Через пару минут она будет как новая.

Третья — я не чувствую усталости и жажды. Наоборот. Чем дольше я бегу, тем легче мне это даётся и тем насыщеннее я себя чувствую.

«Если бы вы сами раскопали секции анклава, то я бы „наградами“ за это дело создал бы из вас то, что мне нужно, а вы бы этого даже не заметили. По какой-то причине такие, как вы, не любят принимать дары от таких, как я, — просто так. Для вас это выглядит… слишком подозрительно».

«Ты и правда разболтался, Костя»

«Так, а чем ещё заняться, а? От вас требуется делать ровно то, что вы сейчас и делаете. В знак ничтожного количества уважения, которое я испытываю по отношению к вам, чувствую желание поделиться своими мыслями. Кстати, хорошо выглядите. Чувствуете, мастер? Сколько сил, сколько энергии! Вы бегите, бегите. Ещё чуть-чуть — и бегать не придётся. Даже божественные утропии перестанут быть для вас угрозой».

К сожалению, он прав. Единственное, что я мог, — это бежать. И утропии загоняли меня ближе к той самой башне, куда Косте и надо. Мертвецы играли со мной. Ощущение, что… всё уже предрешено.

И вот я уже у главного входа в телебашню. На удивление, строение сохранилось практически в идеальном состоянии. Только покрыто слоями вековой грязи.

Я тяну за ручку и… дверь не поддаётся. Я бью её с ноги и… ломаю себе кости.

«Жалкое зрелище… »

Разворачиваюсь, опираюсь стеной о дверь.

Меня окружили. Бежать больше некуда.

«Костя, переговоры?»

«Меня сейчас фигурально стошнит. Может, вам лучше молчать перед смертью? Пусть ваше лицо и измазано дерьмом, его ещё можно хоть как-то сохранить…»