Я уже давно выработал иммунитет. Чем убедительнее звучат слова бога, тем сильнее этот иммунитет работает. Включается критическое мышление. Мол, ага, они хотят меня в чём-то убедить, что-то доказать⁈ Боги снизошли до муравьёв, общаются с ним примитивным языком Варгона⁈ Пошли в жопу.

Подыгрываю Косте:

— Я тебя услышал. Уважаемый… эм… Иешуа. Что дальше? Пойдёшь спасать хранителей?

— Не сначала, сын мой. Сперва закончим то, что начали.

Долгих полчаса Иешуа стоял и кряхтел у очередной секции. За это время случилось самое страшное. То, чего я опасался больше всего. Катализатор забросило в глубокую и узкую щель. Любая наша попытка выбраться окончится смертью. Со всех сторон лишь камень…

— Дрянь… — Сажусь на каменную лавку. — Костя, сто лет за спасение.

— Кто вам сказал, что я смогу как-то выкрутиться из этой патовой ситуации?

— Моя дырявая память. Как ты там говорил? Если даже закинуть катализатор в жерло вулкана, то рано или поздно он всё равно где-нибудь будет найден. На берегу в ракушке или в бабушкином огороде.

— А, это. Ну да. Но мой ответ… нет.

— Ясно. Тысяча лет? Это почти всё, что у меня есть.

— Оставьте себе. Меня не особо интересуют такие жизненные силы. Вот если бы вы меня послушали и научились забирать их из утропиев — другое дело. Вас бы даже научили этому, отправься вы в Гурум-Хуп к некромантам. Нет же. Лучше напиться и перепихнуться. За глупость вы заплатите. Добавьте эту тысячу лет к своей жизни, как вам Альдавир и советовал. Для меня это время ничто, а вы успеете застать смерть от старости всех, кто здесь находится.

Иона бледнеет, а вот Торн спокоен. Вояка.

— Хм… Скорее от голода. Провизии хватит максимум на два месяца, если экономить.

Странно, но почему-то никто не рассчитывает на то, что Иешуа нам поможет. Какая-то подсознательная уверенность. Он либо не сможет, либо… не захочет, но не скажет почему.

Костя хрюкает.

— Не переживай, добрый рыцарь. Для таких забавных случаев в третьих и четвёртых уровнях секций я оставил достаточно припасов. Перепелиные языки, первоклассное альвийское вино.

Иона сразу приободряется:

— Не испортилось?

— Всё в этой реальности портит время, что мне подвластно, хе-хе. Поверь, девка, ты сможешь умереть от алкоголизма.

— Ха! Размечтался, говнюк!

— Я никогда не мечтаю, я всегда анализирую. Запертая в темной пещере, ни солнца, ни дуновения ветра. Лишь затхлость и мрак. Разговоры и секс друг с другом перестанут приносить радость через месяц. Останется одно утешение — алкоголь. Но вскоре его понадобится больше, а эйфорический эффект превратится в зависимость. Ты попытаешься слезть, но ломка окажется сильнее. Я не просто так выбрал именно альвийское полусладкое.