— Лен, — негромко уточнил Павел, вновь открывая. — Так на что ты готова?..

В прошлый раз прозвучали слова «… чтобы отомстить». Сегодня был иной случай. Но Кошкина мгновенно вспомнила первый день их знакомства.

— В прошлый раз ты облапал меня прямо на улице, а после и вовсе затащил в постель.

Волконский задумался на миг. На его памяти там все было немножечко не так. Особенно в части «затащил». Однако уточнений от молодого человека явно не ждали.

— На многое, Паша, на многое.

И даже не уточнила «А что именно ты собираешься сделать?». Такое доверие было достаточно красноречиво без всяких уточнений.

— Хорошо, Елена Викторовна, — кивнул парень. — Вот только я тебя предупреждаю: придется заплатить. Возможно, дорого. Нам обоим. Согласна?

Девушка уверенно кивнула и скупо улыбнулась… вновь минуя стадию вопросов. Вместо этого она просто встала и направилась в сторону выхода из зала, подвесив в воздухе короткую фразу:

— Удачи, Паш, я в тебя верю!

Несколько секунд парень проверял, хорошо ли рассмотрел кочанчик. Однако его вновь отвлек очередной голос.

— Павел Анатольевич… — начал было он и тут же осекся.

Неудивительно, ведь его перебил самый натуральный рык.

— Р-р-р-р, — действительно изобразила тигрицу Юсупова.

Негромкий басовитый звук, сдобренный толикой Дара, заставил вздрогнуть всех в радиусе десятка метров. Да что там говорить… Даже Павла пробрало слегка!

— Виктория, — вздохнул он через несколько секунд (ему тоже понадобилось время, чтобы справиться с удивлением).

— Слушаюсь, господин… — тут же устроила очередное шоу «уралочка».

— Вот же… Бешеная, — негромко выдал Волконский.

Правда, недостаточно тихо, чтобы этот крик души остался без внимания застывшего было в священном ужасе Архипова. Не должна себя так вести урожденная Юсупова. Это не-воз-мож-но!

— Не думаю, что это проявление чувств заслуживает… столь радикальной оценки, — негромко вставил свои пять копеек «гость».

— Допустим, — не стал уточнять кого именно имеет в виду, согласился парень. — Я слушаю.

— Ярослав Романович готов встретиться с тобой через три дня, — объявил Андрей.

— Вот черт, — вздохнул клановец.

Как же все это было не вовремя! Однако едва Павел понял, как именно прозвучали его слова, тут же попытался внести ясность.

— Прошу прощения, Андрей Романович, — заявил он вполне открыто. — Тяжелые дни. Я вынужден предложить перенести встречу не менее чем на декаду. По личным обстоятельствам.

Архипов замер. С одной стороны, все было совершенно неправильно. Однако не чувствовал он в словах собеседника желания оскорбить. Да и инструкция на этот счет у него была чуть более, чем полная.