— Наш ждет много удивительных лет, — улыбнулся я Маргарите. — Спокойной ночи.

— Приятных снов, — пожелала она в ответ, и мы с кайзером пошли через вереницу гостиных, коридоров и галерей.

Первым, едва закрылась дверь спальни, заговорил пышущий благодушием Вилли:

— Ах, молодость! Когда-то и меня любовь толкала на рыцарские подвиги, — вздохнув, он грустно улыбнулся, почти процитировав Александра. — Жениться по любви — невероятное счастье для нас. Как брат Маргариты и твой кузен, я чувствую за вас обоих огромную радость, Георгий.

Мы перешли на имена еще на этапе переписки, а перед Маргаритой блюли остатки протокола.

— Это очень важно для нас, Вильгельм, — благодарно кивнул я.

— Полагаю, ваш брак станет радостным событием и для подданных наших Империй, — добавил кайзер.

— Мы, русские, питаем изрядное уважение к немцам, — улыбнулся я. — Но как-то так в истории все время получается, что очевидный и грозящий невероятной пользой нашим странам союз приводит к цепи печальных событий, делающих его невозможным.

Вилли с воодушевлением пошевелил усами — думал, взвешивал, считал, немножко читал историю, а еще очень удачно ненавидит англичан — и счел подобное начало достаточным:

— Ты проделал долгий путь, кузен, и с моей стороны было бы неуважением начинать тяжелые разговоры.

Он хлопнул в ладоши, и около нас материализовался пожилой лысый немец в круглых очках и ливрее камердинера.

— Чувствуй себя как дома, — пожелал мне Вильгельм. — Доброй ночи.

— Спасибо за гостеприимство, кузен. Доброй ночи.

Кайзер бодрой походкой направился в одну сторону коридора, а я, за слугой, в другую.

Проснулся я в два часа дня — все-таки сильно устал вчера — в момент, когда Императорский поезд уже подъезжал к Берлину. Одевшись, я известил о своем пробуждении хозяев дворца, и Вильгельм с другими местными ВИПами довезли меня до вокзала в своем кортеже, радуясь эрзац-секретности как играющие в шпионов мальчишки. В глазах и без того неплохо ко мне относящихся немцев — они же прагматики, и предложенная мной конфигурация на будущую Большую войну для любого имеющего мозг немца выглядит гораздо приятнее «оси зла» из Германии, Австро-Венгрии и турок с итальянцами — ночным путешествием я набрал немало бонусных очков. Ну и что, что у них даже в сам язык (который на менталитете сказывается в первую очередь) зашита возможность обрезать куски слов, соединяя их в одно — читай, с первых дней жизни маленький немец приучается к оптимизации и рационализации. Люди везде плюс-минус одинаковые, с поправкой на систему образования, и такая штука как залезть невесте в окно ради признания в любви вызывает понимание.