— Японцы едят с английских рук, — проявил скепсис Вильгельм. — Аристократия посылает детей учиться в Лондон, предприниматели ползают по английским заводам, те броненосцы, что прибудут в Японию в будущем, строят на английских верфях. Англичане же дают им кредиты. При всем моем великом уважении к тебе, дорогой кузен, единичная, пусть и крайне ловкая комбинация, не повод питать иллюзий по поводу лояльности японцев.

— В твоих словах есть резон, — кивнул я. — И будь император Муцухито европейцем, я был бы в числе первых, кто с тобой согласился.

— Но? — поощрил кайзер.

— Но с точки зрения японцев, у нас тут, в Европе, такое понятие как «честь» умерло давным-давно, и особенно умерло оно в Англии.

Вильгельм похлопал глазами, оценил иронию — островные варвары обвиняют Великие державы в утрате чести! — заржал, успокоился и заметил:

— Однако это не мешает им подражать англичанам снизу доверху.

— Так, — согласился я. — Вернее — так было до моей туда поездки. Теперь они уверены, что у русских и немцев есть честь — точно так же, как и у них. У всего нашего триумвирата богатые традиции и огромное желание вырваться из-под многовековой гегемонии проклятых лайми. За последний год в газетах было много интересного — японцы отменили калечащие их менталитет и традиции законы, разворачивают сеть музеев родной истории, дозволили высшим аристократам носить мечи — словом, модернизацию они умудряются совмещать с реставрацией. Но не честью единой будет движим наш союз — мы с тобой просто сможем предложить японцам больше, чем англичане. Кроме того, созданный мною прецедент им ОЧЕНЬ понравился, и ничего хотя бы примерно равноценного Англия не предложит им никогда. Ну и нельзя забывать о том, что они, влившись в мировой политический процесс, очень хорошо осознают необходимость соблюдения договоренностей — если мы заключим с ними союзный договор, они будут верны ему от начала и до конца. Словом — предлагаю скинуться вместе с японцами и выкупить Панамский пролив, разделив пакет на три равные доли и предложив оставшийся процент кому-то за нейтралитет в будущей Большой Войне. Например, датчанам — я обещал моей доброй матушке немного заботиться об ее родине, и должен предложить ей хоть что-то.

Как и ожидалось, Вилли сразу понял, куда дует ветер:

— На завоеванных нами территориях живут немцы, и мы в своем праве.

— Безусловно, — согласился я. — Я не требую невозможного, достаточно нескольких символических шагов, которые нисколько не повредят твоей Империи. Но об этом лучше поговорить позже.

— Позже, — подтвердил Вильгельм. — Но пока твои запросы только растут, дорогой кузен.