— Ныне штрафы устранены, Ваше Императорское Высочество, — подсуетился Гинцбург. — А цены в лавках обоснованы расстояниями, кои приходится преодолевать купцам с их товарами.

— Зачем вы врете, Гораций Осипович? — спросил я.

— Да как можно, Ваше Императорское Высочество? — с видом оскорбленной гордости ответил он вопросом на вопрос. — За всю свою историю семья Гинцбургов не опускалась до вранья! Особенно — вранья наследнику Российского Престола!

— Ваше Императорское Высочество, ежели на то будет ваша воля, я в кратчайшее время предоставлю отчеты о том, что на приисках баронов Гинцбургов осуществлены все необходимые для соблюдения закона о штрафах и лавках изменения, — вступился за протеже «маленький» Дурново.

— Две минуты, Петр Николаевич, — обозначил я сроки.

Директор департамента ракетой вылетел из кабинета, и я воспользовался возможностью пообщаться менее формально:

— У Империи длинные руки, Гораций Осипович. А еще в Империи очень много молодых людей, которые не утратили понятия «честь» и «преданность долгу». Они согласны два-три месяца притворяться рабочими, претерпевая созданные вами, совершенно скотские условия и делиться со мною впечатлениями. Одного такого работника на большое предприятие отправлять бессмысленно — он ведь может прямо обозначиться в глазах начальства и получить хороший подарок в обмен на хороший отчет. Когда таких работников десяток, и они совершенно незнакомы между собою и отправлены незнакомыми между собою людьми, риск получить порцию вранья вроде того, что сейчас принесет наш уважаемый директор полицейского департамента, сильно снижается.

— У нас много врагов, Ваше Императорское Высочество, — изобразил обиду Гинцбург. — Сами понимаете — мы жиды.

— Нобели тоже жиды, однако их рабочие живут как у Христа за пазухой, — не проникся я. — Я подданых на сорта не делю, и точно таких же, честных и стойких молодых людей отправил на заработки на вообще все крупные золотодобывающие предприятия. В подавляющем их большинстве картина столь же прискорбная. При этом, заметьте, все ссылаются на большие накладные расходы на содержание рабочих. Но вам в этой ситуации, как ни крути, хуже — те-то православные в основном, а вы — жид. Когда рабочие устанут терпеть, и ваши прииски погрузятся в забастовки и бунт, Империя вам не поможет — мне не нужна слава человека, который расстреливает отчаявшихся русских людей ради уменьшения «издержек» чудовищно богатого барона-жида. Вместо подавления бунта вы получите очень придирчивую комиссию и вереницу судов.

Пожевав губами, Гораций принял единственно верное решение: