— Ваше Имп…

— Я не закончил, — поднял я бровь на попытавшегося перебить директора полиции. — Обе мои версии имеют право на жизнь, но первую, как оскорбительную, мы отбросим. Вторая для вас, однако, вреднее, ибо выставляет вас чудовищного масштаба наглецом. Вы пришли ко мне просить оплаты ваших мутных делишек за счет казны. Вы соврали мне о положении рабочих на приисках, сославшись на незнание. Таким образом, я нахожу ваше деловую этику никчемной, а самого вас, Гораций, совершеннейшим наглецом. Я желаю видеть отечественный бизнес социально ответственным, а его методы — исключительно рыночными. С точки зрения рынка поддерживать убыточный банк, принадлежащий лицу, которое кредитует свои, столь же убыточные делишки, является нецелесообразным. Я даю вам два года на упорядочивание дел. Ежели к сентябрю 1893 года банк и прииски продолжат терпеть убытки, мне придется позаботиться о введении внешнего управления. Альтернативой является процедура банкротства с непременным возмещением убытков пострадавшим из личных средств семьи баронов Гинцбургов — именно такое решение вынесет суд. Вы поняли, Гораций?

Отчество опускаем за утратой визави Высочайшего уважения. Дурново сидел с отражением на померкшем лице классического вопроса «зачем я связался с жидом?», а не менее грустный барон уныло ответил:

— Так точно, Ваше Императорское Высочество. Благодарю вас за щедрый срок на наведение порядка в делах. У Гинцбургов бывали непростые времена, но вы совершенно правы — диктуемые рынком условия не позволяют Империи помочь нам. Благодарю вас за то, что указали мне на эту ускользнувшую от моего скудного ума очевидность.

Поюродствуй, да.

— В таком случае желаю вам коммерческой удачи, — улыбнулся я ему. — И надеюсь через два года встретиться с вами снова в совсем другом антураже. Например, вручая вам собственными руками планирующийся к скорому учреждению орден «За образцовое ведение коммерческих дел».

Мал пряник по сравнению с кнутом, почти неощутим, но Гораций посыл понял правильно — я не против дать ему шанс начать жить и работать по-новому. Одного его вранья в этом кабинете и докладов моих шпионов в принципе хватает, чтобы пустить Гинцбургов по миру на совершенно законных даже при отсутствии трудового кодекса основаниях, и это понять Гораций тоже способен.

— До свидания, Ваше Императорское Высочество, — поднявшись со стула, поклонился банкир.

Дурново поднялся следом, поклонился, и я не удержался от удовольствия одернуть его в последний момент:

— А вас, Петр Николаевич, я попрошу остаться.

Для очень вежливой и мягкой порки — Дурново все-таки старинный дворянский род.