— Неужели ты боишься?

Такая милая. Добавив «зубов» и своей улыбке, я сунул руку в секретную нишу в изголовье кровати и достал оттуда револьвер братьев Наган образца 1886 года. Целиться не стал, вместо этого почесав мушкой собственную голень:

— Боюсь, твое оружие несколько устарело, любимая.

— Ты полон секретов! — оценила Маргарита сценку и повесила шашку на место, отправившись ко мне.

Я тем временем убрал револьвер:

— Пришло время доверить тебе эти секреты.

Любимая села рядом и принялась ощупывать спинку кровати:

— Не подсказывай!

Нужный листок вырезанного дуба был найден секунд за сорок.

— Такой большой револьвер в таких маленьких ручках! — умилился я.

— Вам, мужчинам, почему-то нравится, когда женщины играют с вашими игрушками, — поделилась наблюдением Марго и убрала «игрушку» на место. — Где еще?

Никаких рефлексий, демонстративно закатанных глаз, тяжелых вздохов и обвинений меня в паранойе — это все могло бы случиться, будь Маргарите лет шестнадцать, но она-то уже взрослая. Револьверы нашлись в секретной нише каминной полки, за имитацией книжных корешков в шкафу, под картиной Репина (подлинник, но скоро все подлинники отправятся в музей), за задней стенке тумбочки у входа, за спинкой выбранного мной в качестве любимого кресла. Под конец «передачи секретов» Маргарита из веселой превратилась в задумчивую — в ее глазах это уже перебор, а я просто не хочу остаться беззащитным, если меня застанут врасплох — такой набор имеется во всех моих спальнях, кабинетах и прочих местах, где я регулярно бываю.

— Хочешь мира — готовься к войне, — развел я руками.

Посерьезнев, Марго села на диванчик, спрятала револьвер и спросила:

— Кто наши враги?

«Наши»!

— Вопрос сложный, и точного ответа я дать не смогу, — опустился я рядом с ней и взял за руку. — На 99% таких врагов, в которых придется лично стрелять, у нас никогда не заведется — Конвой целиком за меня, подавляющее большинство высших чиновников и членов Дома — тоже, а другим не хватит духа. Просто я привык готовиться к самому худшему.

— Загнанная в угол крыса опасна, — согласилась Марго.

— Поэтому я предпочитаю создавать крысам иллюзию большого и запутанного лабиринта, — улыбнулся я. — В котором крыса до самого конца не поймет, что уже давным-давно загнана в угол.

— Лабиринт, напичканный револьверами? — провела она простую параллель и надулась.

Сама себя «крысой» внутри головы обозвала, а я купируй урон. Переводим стрелки и тему, как бы показывая, что «крысой» мою Императрицу мне и в мыслях не приходило считать.

— Предпочитаю считать себя котом, — улыбнулся я, отжав у любимой звание «крысы». — Ленивым и ужасно падким на одну кошечку с золотистой шерсткой.