Дежурному попадет, если Николай не расскажет, что это он попросил бедолагу не шуметь. Подсказывать и лезть не буду — проверим будущего царя на человеколюбие.
— Вольно, — скомандовал Николай. — Присаживайтесь, — и подал пример, опустившись на кровать.
Народ всем видом выражал зависть — почему цесаревич сел не на мою койку? Дождавшись, пока мы с принцем Георгом примостимся рядом с Никки, матросы вернулись на свои места.
— Как служится, молодцы? Всем ли довольны? Все ли у вас хорошо? — спросил Николай.
Матросы торопливо заверили, что жаловаться им не на что.
— Кто из вас говорил о том, что чай из Индии возить не выгодно? — спросил я.
Матросы как от прокаженного отодвинулись от розовощекого и широкого — это гены, а не лишний вес, в дальнем плаванье да еще и соблюдая посты не разжиреешь — молодого человека лет двадцати пяти с аккуратно подстриженными русыми волосами и карими глазами.
— Я, Ваше Высочество, — поднявшись на ноги, проревел тот.
По уставу орать положено.
— Жоржи, ты собираешься говорить о торговле чаем? — приподнял на меня бровь Николай.
— В том числе, — подтвердил я.
— Торговля — не для наследников Российского престола, — пожурил меня цесаревич. — Идем, Георг, поговорим и с другими матросами.
Настучал-таки Андреич, но Николаю по большому счету все равно — Романовы регулярно отмачивают вещи и похлеще торговли, а на корабле смертельно скучно — человеческое понимание Никки не чуждо.
Николай с греком вышли в коридор, оставив меня и двух казаков говорить о жутко скучных и неприличных для человека моего положения вещах.
— Как звать? — спросил я.
— Кирилом нарекли, Ваше Императорское Высочество! — отозвался матрос. — Уваров, Кирил Петрович.
Наследник нас покинул, и мое «высочество» автоматически раздулось до «императорского».
— Сын купеческий?
— Так точно, Ваше Императорское Высочество!
— Грамотный?
— Так точно, Ваше Императорское Высочество!
— Почерк красивый?
— Учитель говорили — каллиграфический, Ваше Императорское Высочество!
— Ступай за мной, — решил я и вышел в коридор, попав под залп хохота из глоток обступивших цесаревича матросов.
Радуются Высочайшему вниманию, и дежурный радуется больше всех — заступился Николай, значит, не дал в обиду.
— Пойду с толковым малым поговорю, — поделился я новостями с Николаем.
Писарей на корабле хоть отбавляй, но у меня личного нет — со своей корреспонденцией Георгий разбирался сам, благо ее не много. Вот у Николая — там да, целая походная канцелярия.
— Веселись, — пожелал мне Никки, мы с Кирилом (с одной «л» в эти времена пишется) поднялись на нашу палубу, и я повел матроса в каюту под недоуменным — это зачем принцу нижний чин вдруг понадобился? — взглядом казаков охраны.