Так и вижу, как Александр отговаривает меня классическим: «Эти мерзавцы сразу же начнут читать безбожника-Маркса», но мне есть чем крыть — через прессу нужно кормить народ пропагандой, которая заборет пропаганду социалистическую. Ленин и его ближайшие соратники умницы не мне чета, но опыта жизни в крайне насыщенном инфополе у меня больше. Маргинализация, «фейки» — которые в эти времена физически на достоверность проверить нельзя — подкупы, ловля на компромат, аккуратные ликвидации — вот основа моего успеха в борьбе с «оппозицией». Ну и решение многих застарелых социально-экономических проблем — сытый и довольный царем народ про конституции, думы и прочую мерзость и думать не будет. Здесь сложнее — попытка влезть в некоторые вещи закончится табакеркой, и не в висок Никки, а в мой. Ладно, при недостатке информации планировать укрепление вертикали власти нет смысла, нужно Питерского воздуха понюхать сначала.

Дождавшись условленного времени, мы усилились казаками и добрались до лифта. Сэр Уоллес уже был здесь, а Николая пришлось подождать две вежливые минуты. Должность такая, опаздывать обязующая, но я человек пунктуальный, поэтому буду требовать от других уважать свое и чужое время. Никки, понятное дело, исключение.

Люди попроще поклонились цесаревичу, и мы поехали вниз.

— Евпатий, случившееся с тобой в высшей степени неприемлемо, — заявил оживленный от предвкушения «приключения» Николай. — Как наследник Престола, я не могу дозволить спустить такое отношение к честному купцу.

— Премного благодарен, Ваше Императорское Высочество, — низко поклонился купец. — Всю жизнь Господа за вас молить буду, и домочадцам своим накажу!

— Много ли домочадцев? — спросил Никки.

— Двоих сыновей Господь даровал, Ваше Императорское Высочество, — ответил Евпатий. — Да трех девок. Старшой в Екатеринбурге остался, за хозяйством пригляд держать, а младшенький во Франции, наукам обучается.

— Добро, — одобрил Николай. — Достойное семейство. Савелий, — обернулся к своему секретарю. — Когда будем в Екатеринбурге, вели купцов Первой гильдии Мухиных на прием у городского голавы пригласить.

Не перестаю поражаться, насколько счастливыми становятся люди, когда на них падает Высочайшая милость. Буквально от счастья плачут, и от этого — уж такого я от себя не ожидал — хочется делать больше добра. Нет, так ни времени, ни эмоций, ни казны не напасешься, нужно вводить лимиты. Например — одно сильное «облагодетельствование», три средних и пять малых в неделю.

— Чудо господне, как есть чудо, Ваше Императорское Высочество, — перекрестился купец. — Век за вас Господа молить буду.