В мои времена, впрочем, тоже все не так однозначно — тот же дорогущий столик можно разменять на резкое увеличение уровня жизни в десятке деревень, но настолько нищие деревни искать придется в условной Африке. Словом — нет в мире совершенства, есть только долгая и опасная — потому что царский сын из мяса сделан, а это материал хрупкий — работа по улучшению уровня жизни податного населения.

Сэр Уоллас тем временем делился очередной порцией этнографических наблюдений, в этот раз — об англичанах нижнего социального слоя:

— Наша Империя велика и многообразна. Порою черни удается сколотить капитал и купить землю — как в нашем случае, Ваше Императорское Высочество. Здесь — колония, вокруг — дикари, и человеческая жизнь, к огромному моему сожалению, стоит дешево. Лишенный воспитания, уверовавший в собственную исключительность от свалившегося богатства вчерашний крестьянин или лавочник может потерять голову от мнимой вседозволенности.

— Полагаете, мотивом преступника была уверенность в том, что его не накажут? — поддержал беседу Николай.

Сэр Уоллас взглядом переадресовал вопрос генеральному инспектору Эдвардсу, который, узнав о нашем с Никки визите в участок, прибыл туда сам, решив на всякий случай возглавить расследование. Как и почти любой важный чиновник этих времен, имеет на лице пышные, связанные усищами в единое целое, бакенбарды.

— Преступники — все равно что животные, Ваше Императорское Величество, — ответил сэр Эдвардс на английском.

У нас тут русскоязычное большинство, поэтому инспектор пользуется переводчиком — мы-то его понимаем, а он нас — нет.

— Преступник ставит себя над Законом, то есть — считает себя лучше, умнее и сильнее общества. Ваш замечательный писатель Достоевский много об этом писал. Порой преступнику даже не нужен мотив — достаточно желания совершить преступление и уверенности в отсутствии наказания. Следствие обязано оперировать установленными фактами, однако я позволю себе предположить, что в этом прискорбном инциденте мотивом послужила жадность — пятьдесят тысяч рублей немалая сумма.

— Безусловно, мистер Эдвардс, — глубокомысленно кивнул Николай. — Установить факты — это самое главное.

Думаю о преступности этих времен, и натурально руки опускаются. Дактилоскопии или нет, или она в зачаточном состоянии. Генетическая экспертиза вообще фантастика. Камер нет, телефоны только в крупных городах и не в каждом доме, «межгород» только телеграфом или почтой. Как вообще в этих условиях полиция умудряется кого-то ловить? В моих глазах это какое-то волшебство.