Принца новость обрадовала:

— Если мои рекомендации имеют для вас значение, я бы хотел предложить гостиницу Такива.

Мимо нее вчера и проезжали, да.

— Совет такого бывалого путешественника как вы, принц Арисугава, просто не может быть плохим, — отвесил я ему комплимент, и мы пошли к паланкинам.

По пути я выкупил у хитрого торгаша сладости, велев раздать детям. Чей-то родственник или источник взяток, надо полагать — с иностранцев много торгашей кормится, и за право стоять вот здесь явно боролись.

Япошкам тяжелее, чем мне — у них тут никчемные ресурсы, колонии пока отсутствуют, и проводить индустриализацию приходится «на свои», выжимая из податного населения все соки. Нашим людям тоже поработать придется — не бывает так, чтобы все сразу и быстро зажили хорошо, не вставая с печки — но у нас бездонные недра, какая-никакая наука, много реально дельных и патриотически настроенных людей и никаких тебе санкций! Это же не жизнь, а малина — главное от табакерки увернуться, когда начну реформы проводить. Неужто хуже справимся?

— Вы хорошо относитесь к детям, — заметил Арисугава.

— Дети — чисты и светлы, — пожал я плечами. — Они еще не знают, как много в нашем мире несовершенства и проблем, и способны радоваться мелочам. Вид детской радости придает мне хорошего настроения.

Блин, теперь детей «на меня» сгонять будут всё время. Нафиг — вчерашние с утра до вечера с флажками стояли, бедолаги, а эти — больше трех часов.

— Дорогой друг, мне бы не хотелось, чтобы из-за меня ваши дети пропускали школьные занятия или отвлекались от подобных созидательных вещей.

Принц намек понял и поспешил меня успокоить:

— Лицезреть принца огромной и могущественной Империи — величайшая радость для наших подданных от мала до велика. Ваша забота об образовании молодежи достойна уважения, и я с вами полностью согласен — пропускать школьные занятия нельзя. Эти дети, — указал на оставшийся за спиной порт. — Приступают к занятиям после обеда, поэтому вам совершенно не о чем волноваться.

Я вежливо покивал и перевел тему:

— Вы читали сегодняшнюю «Токио Нити Нити Симбун»?

— Да, — кивнул принц и осторожно заметил. — Журналисты позволили себе некоторые преувеличения.

— Уверен, они допустили их только из любви к Японии и уважения к моей скромной персоне, — улыбнулся я. — Японская пресса невероятна. Если не ошибаюсь, литературный язык требует около пятидесяти тысяч литер и некоторое количество особых обозначений для отдельных слогов?

— Ваши знания не перестают поражать своей глубиной, дорогой друг, — отвесил комплимент Арисугава. — Как принцу младшей ветви Императорского дома, мне горько это признавать, но большая часть подданных Его Императорского Величества предпочитает издания на упрощенном языке.