— Мне сюда! — буркнул Рапану и приказал слуге, который нес тяжелую суму и что-то массивное, укутанное в полотно, из-под которого раздавалось обеспокоенное курлыканье. — Тут стой!

Он решительно вошел под сень лавки, заваленной всем подряд. От бронзовых мечей и египетских амулетов до грубых хитонов, сложенных в аккуратную стопку. Их хорошо берут. Купил какой-нибудь матрос обычный прямоугольник, сотканный из овечьей шерсти, просунул голову в дыру, подпоясался веревкой и пошел своей дорогой.

— Почтенный Магон! Да благословит Баал-Цафон твою торговлю! Пусть он даст ветер в твои паруса!

Рапану изобразил почтительный поклон равного, прижав руку к сердцу и растянув губы в улыбке, которая должна была означать дружелюбие. Кажущаяся простота лавки не могла обмануть знающего человека. Хоть здесь обычные стены из глиняного кирпича с соломой и грубо сколоченный стол, но хозяин всего этого был очень, очень богат. Богат и умен, раз не выставлял свое богатство напоказ. Опасно это в том мире, где люди без пощады режут друг друга за добрый лужок с крошечным ручейком.

— Почтенный Рапану? — поднял брови купец, немало удивленный этим визитом. — Благослови тебя Баал-Малаге, Господин гавани. Пусть он услышит голос твой. Что привело тебя в наши земли? Я слышал, ты стал так велик, что теперь старые друзья для тебя — пыль под ногами.

— На меня наговаривают, почтенный Магон, — вежливо ответил Рапану, благодарно кивнув. Ему предложили сесть, и он упал в простое кресло с гнутой спинкой. — Я помню всех, кто остался верным другом моему отцу и не пытался присвоить его имущество. Почтенный Уртену погиб в бою, защищая свой город, и его память священна для меня. Хотя… ты мудр, почтенный Магон. Мой отец всегда говорил, что когда человек богатеет, с ним приходится знакомиться заново.

Безмолвный слуга поставил на стол кувшин и хлеб, а почтенные купцы похихикали в завитые бороды, добрым словом поминая остроумие покойного тамкара. Он пару раз облапошил самого Магона, чем вселил в того немалое уважение. Потом, когда чаша вина была осушена, а свежая лепешка съедена, Магон вопросительно уставился на Рапану, намекая, что неплохо бы перейти к делу. На столе сидонского торговца стоят песочные часы, завораживая собеседников неумолимым ходом времени. Ведь время — деньги. Тут этот постулат приняли очень быстро.

— У меня намечается большое дело, почтенный Магон, — начал Рапану, тщательно подбирая слова. — Очень большое. Настолько, что одному мне никак не справиться. Хотел занять денег.

— Что за дело и сколько ты хочешь? — заинтересованно посмотрел на него купец.