2 Колонизация Сицилии финикийцами началась уже в II тысячелетии до новой эры (остров Мотия — 11 век). В описываемое время шли периодические торговые контакты через временные стоянки, о чем свидетельствуют находки керамики. Городские центры и финикийцев (Палермо), и греков (Наксос, Сиракузы) на Сицилии возникли гораздо позже — примерно в 8 веке
3 Культ бога виноделия по имени Дивонус уже был известен в Микенскую эпоху.
Глава 16
Год 3 от основания храма. Месяц восьмой, Эниалион, богу войны посвященный. Родос.
Выложенный камнем пересохший колодец — это верхний предел мечтаний для того, кто только что отделал золотом, малахитом и порфиром свой тронный зал. Наверное, именно этого и не хватало мне, чтобы осмыслить пройденный путь. Тишины и одиночества. А еще шершавого известняка за спиной, невозможности вытянуться во весь рост и ведра, которое сюда спускают три раза в день. Такой вот щелчок по слишком высоко задранному носу. Поневоле тут в зависть богов поверишь. Несущий бурю разгневался на своего сына и решил немного опустить его на грешную землю. Правда, от смерти все же уберег, спасибо ему за это. Может быть, зря я так легкомысленно отношусь к здешним бессмертным сущностям. Вдруг они и впрямь незримо присутствуют в этом мире и руководят им, посылая знаки и знамения и помогая тем или иным людишкам.
Вот такая вот бредятина начинает лезть в голову, когда третью неделю подряд любуешься пронзительно-ярким пятном в шести метрах над собой. Там виден только кусок неба и редкие перья облаков, подгоняемых порывами ветра. А иногда там видны глумливые рожи стражников и их дружков, которых пускают поглазеть на меня за пару чаш кислого вина. А за кувшин и лепешку на меня можно даже помочиться, и пару раз такое уже происходило. Здешний народ до крайности незамутненный, и живет сегодняшним днем. До них ведь даже не доходит, что я из этой ямы выберусь, а потом объявлю награды за их головы. Ко мне их приведут собственные друзья, и я прямо у них на глазах скормлю этих олухов муренам. Я понятия не имею, как это сделать, но ради такого случая расстараюсь. Звучит все это на редкость устрашающе. Я ведь клятву только в отношении царицы Поликсо давал и вождей лукканцев. Когда эту клятву составляли, я настоял, чтобы каждый, к кому у меня претензий нет, поименно был назван. Для большей точности. Они же, как и свойственно здешним царькам, думают только о себе, считая подвластное население чем-то вроде грязи под ногтями. Потому-то мой перфоманс с раненым гребцом Диоклом имел такой оглушительный успех. Никто, включая самого Диокла, и представить не мог, что так можно было.