— Я все сделаю! Все сделаю, госпожа! — белыми от ужаса губами шептал парфюмер. — Богом Набу клянусь!
— Сосруко, — повернулась Кассандра к командиру охраны. — Я пока чаю с плюшками попью, а вы мне плотников привезите. Ну, тех, которые большие луки для кораблей делают. Они тоже моих рыбок еще не видели.
Она встала и пошла к столу, который накрыли для нее прямо на берегу. На нем уже исходил жаром медный самовар, и стояло блюдо с пышными булочками. Теми самыми, куда она обычно добавляла тертые финики из египетского Таниса. Правда, сегодня Кассандра решилась на отчаянно смелый эксперимент. Эта партия выпечки была пирожками с начинкой из вареных в меду груш. Кассандра искренне полагала, что у этого рецепта большое будущее. Бабье Энгоми просто умрет от зависти.
1 Знатные римляне разводили мурен как экзотическую рыбу для пиров и в качестве домашних питомцев. Некоторые патриции даже кормили их с руки, украшали золотом и горевали, когда их любимица умирала. Ведий Поллион, друг императора Августа, бросал в бассейн с муренами провинившихся рабов. Зачем он это делал, непонятно, потому что мурены людей не едят. И их зубы не ядовиты, чтобы там ни говорили легенды.
Глава 20
Неделю спустя. Родос.
Сеточка трещин, украшающая камни моего узилища, знакома мне до того, что я могу нарисовать ее по памяти. Поликсо больше ко мне не приходит, и дни мои текут медленно и тягуче, прерываясь лишь ведрами с едой, которые спускают стражники. Зато времени для размышлений у меня теперь вагон и маленькая тележка. А в голове ввиду нечаянно получившегося досуга образовалась невероятная ясность, которой из-за вечной суеты прошлой жизни у меня не бывало. Похожее состояние возникало в те редкие моменты, когда я садился на весло. Но и тогда шум морского ветра и стук барабана только опустошали мою несчастную голову, давая ей долгожданную перезагрузку. После этого я частенько щелкал какую-нибудь застарелую проблему, как орех, легко и непринужденно. Здесь же я чувствовал себя, словно тибетский монах, ушедший в пещеру постигать истину. И, как и бывает у отшельников, истина стала приоткрываться мне понемногу, дразняще показывая то одну свою грань, то другую. Шелуха облетала, унесенная ветром осознания, и результаты размышлений начинали кристаллизоваться, напоминая в своем совершенстве ограненный алмаз. Ну, по крайней мере, так мне казалось.
Первый вывод, который я сделал, оказался прост, как лом. Моя система власти устояла. И люди, которых я назначил, сумели не слить все за пару месяцев. Почему я так думал? Да все очень просто. Я бы уже знал, если бы это было иначе. Меня радовали бы подробностями, смакуя их как блюдо из мишленовского ресторана. Впрочем, излишне льстить себе не нужно. Здешняя жизнь весьма инертна, скорость передачи информации измеряется неделями, а скорость ее осмысления — месяцами.