А раз так, то напрашивается вывод четвертый, неутешительный уже для них. Эти ребята не понимают, что система устояла. И не просто устояла, но и способна без меня ввязаться в войну. Им важность этого события непонятна, а потому очень скоро взорвется Пелопоннес, возможно, Троя и часть островов. Плохо это? Да, плохо. Критично? Вовсе нет. Мне пока еще нужна Троя, а вот Греция уже нет. Я получил от этого актива все, что хотел, и теперь могу просто сбросить его, как битую карту. Я сделаю для Пелопоннеса защитный пояс из Афин и Фив, но класть за них своих парней не стану. Если получится покорить Микенскую Грецию малой кровью, я это сделаю. Но гонять партизан по горным ущельям! Увольте! Я перетащил к себе множество мастеров и купцов, а раз так, то это не басилеи мне нужны, а я им. Не захотят быть под властью Энгоми, лишатся морской торговли и быстро одичают, как это и случилось в моей прошлой жизни.

Биться за чужое счастье и строить еще одну огромную и бесполезную империю я точно не стану. Моя страна уже пробовала это делать. Тот эксперимент длиной в семьдесят лет назывался «догнать и причинить добро». Кратковременный взлет за счет сверхэксплуатации русской деревни и закономерный печальный конец. Мне этого точно не нужно.

Кто вообще сказал, что материковая Греция — это единственный сосуд, в котором может созреть цивилизация. Напротив, есть места куда интересней и перспективней. Тот же Ближний Восток, например. Дай немного воды этой несчастной земле, и ее будет не узнать. Она ведь куда богаче, чем Греция, и до походов Александра нашего Македонского считалась намного более развитой. Только ближайшие лет сто там будет беда. Пересохшие реки, опустевшие колодцы и катастрофическое падение уровня грунтовых вод. Туда пойдут только мои правнуки. Мне нужна земля, наилучшим образом пригодная для сельского хозяйства. Пригодная прямо сейчас. С хорошим климатом, без резких перепадов температур, защищенная естественными преградами.

А отсюда сам по себе родился вывод пятый, совершенно закономерный.

— Сицилия! Я ее хочу! Но не как новую землю для своего народа, а как сельскохозяйственную периферию. Такую же, какой она была у греков и римлян. А как туда доплыть? Энгоми… Родос. Неожиданно!.. Крит… Китера… Пилос. Зря я решил, что могу весь Пелопоннес сбросить. Это я не подумавши ляпнул… Итака или Закинф… Южная Италия… Сиракузы. Наш Одиссей, оказывается, и тут при делах. Интересно, как он там?

* * *

В то же самое время. Где-то у западного побережья Италии.

Никто из народа данайцев не заплывал еще в такую несусветную даль. Очень далеко, очень опасно и совершенно незачем. Нет здесь ничего, кроме голодного и злого народа, который гонят с обжитых мест пришельцы из-за северных гор. Одиссей уже не раз видел, как бредут на юг целые роды. И не просто бредут, а разоряют все на своем пути, словно саранча. У них ведь выбора нет. Детей нужно как-то кормить. Торговля здесь плохая, воды опасные, а тащить рабынь из такой дали накладно. Сожрут по дороге больше. Если бы не приказ царя Энея, Одиссей нипочем бы сюда не полез. То ли дело Сикания.