— Бери товар и поезжай в Мидию, за лошадьми, — сказала Цилли. — Попутно договорись с царями о найме войска. Следующей весной оно нам понадобится.

— О чем ты договорилась с жрецами? — спросил Кулли.

— Да, в общем-то я услышала именно то, что и ожидала, — пожала Цилли костлявыми плечами. — Они с удовольствием возьмут наши деньги, но ничем помогать не станут. Они милостиво признают победу, когда она и так свершится.

— Тогда и не нужно им ничего давать, — хладнокровно ответил Кулли. — Получат потом, из прибыли.

— Угу, — кивнула Цилли-Амат. — И я тоже так думаю. Сумма немалая, но дать все равно придется. Нам без них не обойтись.

— Как они отнеслись к тому, что править будет совет купцов? — Кулли посмотрел на нее прищурившись.

— Никак, — твердо ответила Цилли. — Они этого не примут. Даже если царя-мальчишку посадим на трон. Мальчишка вырастет, и мы все пойдем на кол. Причем первыми пойдут именно те, кто добудет ему эту победу. Царей-касситов остаться не должно.

— Плохо, — поморщился Кулли. — Самому рискнуть? Боюсь, не пойдут люди за купцом.

— Зато за эвпатридом Талассии пойдут, — ответила Цилли-Амат.

— Поговорить надо с государем, — вмиг поймал ее мысль Кулли. — Он может оценить безумие твоей затеи. Я, кстати, давно замечал, что чем безумнее звучит идея, тем проще нашего царя на нее уговорить.

— А эти идеи потом получалось воплотить в жизнь? — спросила Цилли.

— Почти все, — уверенно кивнул Кулли. — У него отменный нюх на хорошие мысли. Иному купцу впору. Он как будто знает, что можно сделать, а что нет. Мы ведь все смеялись над Ахирамом, когда он хотел Великую пустыню перейти. А государь и одобрил, и денег дал, и письма для египетских наместников помог получить. Ахирам оттуда золота и слоновой кости несметное количество привез. Жаль только, глупцом оказался, возжелал немыслимого.

— Да, редкостный дурень, — кивнула Цилли. — Но размах у него был хорош. Тут ничего не скажу. Могло и получиться.

— Не могло, — Кулли покачал головой. — Ты не все понимаешь просто. Тут каждый третий стучит, как голодный дятел в весеннем лесу. Я ведь точно знаю, что Ахирама предали тут же.

— А, так вот почему его бывший приказчик тамкаром стал, — восхитилась Цилли. — Кстати, а почему ты говоришь «стучит»?

— Не знаю, — ответил Кулли. — Но, по-моему, доносить в нашем новом языке — это значит совершить гнусный поклеп к собственной выгоде, а стучать — это ты вроде как хорошее дело сделал, государству на пользу. Никто тебя за такое порицать не будет, и даже наградить могут. Хотя, положа руку на сердце, я особенной разницы между этими понятиями не вижу.