В то же время «Визуальная селекция» продолжает находить уязвимые места в толпе врагов. Подловив момент, я всаживаю стрелу одному хищнику в открытую пасть, а пока он давится древком и задыхается, пробиваю глаз второму.

Но баланс агрессии меняется. Оставшиеся волки бросают девушку и синхронно несутся ко мне. Я стреляю и стреляю, выбивая цели, но твари слишком быстро сокращают дистанцию. Я даже близко не такой проворный, как Рана. Если они окажутся на расстоянии прыжка — мне конец, разорвут за секунду.

— Лёня! — отчаянно кричит девушка где-то за волчьими спинами.

Времени нет. Я обхватываю Батона за туловище, вцепляясь пальцами в жесткую шерсть.

— Беги, Батонище! — ору я.

Питомец вспыхивает обжигающим пламенем и огненной кометой рвется прочь с линии атаки. Меня с чудовищной силой дергает вперед. Руки и грудь невыносимо обжигает его магическим огнем, но я стискиваю зубы и не отпускаю хватку. Меня просто тащит волоком по земле за несущимся сохатиком. Жесткая почва обдирает живот и колени, кожа на руках горит, но зато прямо у моих отрывающихся от земли ног впустую клацает стальная волчья пасть, так и не успевшая сомкнуться на лодыжке.

— Стой! — хриплю я, понимая, что мы разорвали дистанцию.

Батон мгновенно тухнет и без сил заваливается на землю. Питомца надо будет серьезно лечить после такого экстремального кросса под перегрузом. Я же с трудом вскакиваю на ноги. Обожженными пальцами перехватываю лук, который всё это время болтался на моем локте, пропущенном между тетивой и «плечом» оружия. Руки покрываются жуткими волдырями от ожогов, но адреналин блокирует болевые рецепторы, помогая просто забить на боль.

Колчан всё еще закреплен за спиной. Выигранные метры дают мне окно: волки только-только разворачиваются и бегут ко мне от Раны. Еще повоюем!

Хищники взбешены тем, что добыча ускользнула из-под самого носа. В слепой ярости они отбрасывают осторожность и несутся напролом, широко раскрыв пасти для рыка. Отличные мишени для моего прицела.

Стреляю на чистых рефлексах. Натяжение, спуск, натяжение. Трое тварей с пронзенными глотками начинают носиться по кругу с диким воем, захлебываясь. Я не жду, пока они умрут, а добиваю первого, второго, третьего контрольными выстрелами в глаза.

Последние тяжелые туши валятся на землю. Мои ноги не выдерживают, и я тоже падаю.

— Лёня! — Рана уже оказывается рядом. Да она точно шустрее любых волков.

— Сестра… позаботься о Батоне… — выдыхаю я, кивая на лежащего Питомца.

— Да, сейчас! Серж уже окончательно разобрался с остальными Волками, так что ты только держись, Лёня, — быстро говорит Рана, опускаясь на колени.