— Пустяк, попрошу маму удалить запись, — отмахнулась Африка.

— Маму? — на этом моменте я изрядно напрягся. — А кто у нас мама?

— Нина, — состроила невинную мордашку «шоколадка». — Ну, ты знаешь…

Конечно, я знал менеджера дневной смены Нину. Вот только никогда не интересовался ее фамилией: у нас не принято обращение к «высокому» начальству иначе, чем по именам. А зарплатные ведомости у нас разные, негде мне было подглядеть ее ФИО.

Нину, которая была против моего повышения, а я недоумевал: с чего вдруг? Даже задумывался: а имеет ли она отношение к «шахматистам», смотрел на нее сквозь огонь…

М-да.

В пять минут десятого напротив главного входа в клуб остановилась знакомая тойота. Стекло у пассажирского места опустилось, и наружу выскользнула изящная кисть в черной кружевной перчатке. Манящий жест.

М-м, вот мертвая она, а все же будоражит воображение. И это после Африки в душевой кабинке! И не поленилась ведь, потянулась, выгнулась, чтобы рученьку белую (черную) из неудобного (от места рулевого) оконца выставить. Милота да и только.

Я уселся рядом с вурдалачкой, прошелся оценивающим взглядом. Глянуть там было на что: черная блузка с рюшами, корсет, пышная юбочка по колено, из-под которой белеет нижняя юбка, черные чулочки, крохотная черная шляпка.

«Вдругорядь уцепить могут», — всплыл в памяти наказ Кошара после того, как я на Невском разминулся с другой девочкой-готом. Забавно. Может, у них так модно? У них — в смысле, у разумной кровососущей нежити?

Мой оценивающий взгляд не был обойден вниманием. Вурдалачка томно улыбнулась, а я помахал ей ручкой, здороваясь.

— Привет. Прямиком с вечеринки?

— М-м, — потянулась с грацией большой кошки Хелен, прежде, чем отъехать от казино. — Да, я из клуба. Нравлюсь?

— Черный — крайне практичный цвет, — я нацепил на лицо рабочий «покер-фэйс». — На нем практически не видно крови.

Хелен ждала другой реакции, иного ответа, но «проглотила», оставила мой выпад незамеченным.

— Кстати, об этом: муж сказал, что тот непонятный момент улажен. В смысле, это когда ты на меня наехал из-за какой-то девицы. Все так? Мне не стоит тревожиться, влезать в мужские дела?

«Можно подумать, ты волновалась о чем-то, кроме своего узкоспециализированного заведения», — я хмыкнул.

Лена в курсе, что парень я горячий, пылкий, могу устроить веселые огоньки им вместо очередной вечеринки. А судьба и здоровье некой скрипачки — это нечто малозначимое, из разряда: «ехало болело».

— Улажен.

Кое в чем она была права: дела, как выяснилось, это чисто мужские, мы сами разберемся. Так или иначе. Срок обозначен.