Не стал упираться, открыл бардачок. В последний момент накрыло меня мыслью, что на фото непременно окажется кто-то из моих знакомых. Кто угодно, вплоть до Аннэт…

Ошибся. Незнакомая миловидная девица, некая София Бойко. Напряг память. На похоронах отца было много народу, много лиц, далеко не все из них мне были знакомы. Только вот последнее, что мне тогда было интересно — это запоминать те лица.

— Не припомню, чтобы видел ее раньше, — покачал головой, закидывая папку с бумагами обратно в бардачок. — Она была на похоронах, ты не узнавала?

— Согласно записям, она забрала документы и уехала из Петербурга сразу после происшествия, — Лена покачала головой. — Вернулась в родную солнечную Молдавию. Адреса не оставила.

— Удобно, — хмыкнул.

— Андрей! — взвилась на сиденье моя собеседница. — Слухи — черт с ними. Важно другое: если Софа и Маша не фантазерки, а Машку я проверила от и до, выходит, Дмитрий Федорович не от инсульта умер. Его могли убить, Андрей. Понимаешь?

— Лучше, чем кто бы то ни было, — я сжал кулаки.

Она уставилась на меня долгим пытливым взглядом. Пожалуй, это хорошо, что набережная по утру не загружена транспортом, и можно вести, не глядя на дорогу.

— Ты не удивлен, — констатировала она, и в салоне повеяло могильным холодом. — Не удивлен! Ты знал? И молчал⁈

И даже запахом мокрой земли в ноздри ударило. Впрочем, в последнем, скорее всего, виновата была перекопанная клумба, мимо которой мы как раз проезжали.

— Я поняла, — скрежетнула зубами Хелен. — Ты учишься. Игра в открытую, душа нараспашку — это путь к поражению. Молодец. Ладно, я уж договорю, пока есть время.

Мы уже свернули с набережной, и до моего дома такими темпами катиться нам оставалось минут пять-семь, в зависимости от того, как повезет со светофорами.

Она ошиблась, но я не стал ее поправлять. Дело в том, что я никогда не играл в открытую. Не совсем так. Я играл на своих картах: как ночью, в импровизированном покерном состязании, так и в обычной жизни вне казино. Показывал, что моя рука никчемна, если так оно и было. Повышал ставки, когда карты приходили хорошие. Не блефовал. Почему?

Потому что, если делать так недолго, никто не поверит в твою искренность. Соперники просчитают — решат, что просчитали — и не будут верить твоим действиям. Тем самым подставятся. Если же игру «на своих» затянуть, тогда возникнет эффект привыкания. Ожидая блефа, обожгутся раз, другой, третий… И поостерегутся на четвертый. На пятый-десятый поверят: ты заходишь с солидными картами, стоит уступить.

А в твоей руке будет ерунда вместо карт, пшик, чистый обман. Или нет — но и тогда ты ничего не потеряешь.