Нужен очень «длинный стек» для такой игры, проще говоря, иметь очень много средств (фишек, денег, средств убеждения, сил — верное подчеркнуть).

Кто-то играет каждую партию, как последнюю. Кто-то мыслит на ход-другой вперед. А кто-то выстраивает стратегию на долгую-долгую игру.

Я молод. По меркам мира Ночи и вовсе младенец. Тем легче убедить окружающих в своей открытости.

— Я проверила всех, — звенящим хрусталем прозвучал голос моей кровососущей приятельницы. — На цельность восприятия, на последовательность воспоминаний. Маша — чиста. Ее память под внушением и без оного выдают одно и тоже. Память всех прочих свидетелей на первый и второй взгляд тоже стыкуются, но…

Хелен запнулась. Наверное, решая, сказать мне, как есть или же умолчать о чем-то.

— Вася нарисовал графики, восстановил поминутно перемещения персонажей, которых я опрашивала, — выпалила она, как на духу. — Вася — это наш…

— Аналитик, я помню, Джо говорил, — кивнул ей поощрительно.

— Со схемами Васи вышла полная чехарда, — с облегчением (видимо, от того, что не выдала мне семейную тайну) продолжила вурдалачка. — То есть, когда персона А должна быть в столовой, персона Б видит персону А на рабочем месте. И прочее, снежным комом. Вывод…

— Им чистили память? — я сощурился, как кот перед прыжком к мышке. — Внушением?

— Очень похоже на то, — скорбно признала она. — И сработали хорошо. Если не закапываться в тайминг воспоминаний, как это сделали мы с Васей — все гладенько «сшито».

— А что же твоя Маша? — прицепился к выпадающему из мозаики кусочку. — Почему до нее не добрались?

Хелен чуть замешкалась с ответом.

— Не знаю, — и перед глазами у меня полыхнуло.

Бордовая завеса пламени. Что это было, что за шуточки «коня огнегривого», я не стал вдаваться. Спросил с упором.

— Не знаешь?

Это мой огонь так на ложь среагировал? Или просто ответ не по нраву пришелся?

— Полагаю, потому, что я стала первой, кому она рассказала об увиденном, — подумав, сказала вурдалачка, и огненная пелена спала. — Маша молчала, даже когда Софа орала и рыдала под дверьми деканата. Машка не самая умная, зато осторожная. А мне открылась, потому что за давностью все утряслось. Да и я ей не чужая.

«Орала и рыдала», — повторил я про себя. А мы с ма ни сном, ни духом. Или только я?..

— Почти приехали, — грубо вписалась в поворот разумная нежить. — Я сказала тебе все, что знаю, выводы сделаешь сам.

Алые искры перед глазами: не сплошной пеленой, а отдельными высверками. Забавный эффект, проанализирую его непременно.

— Благодарю.

Она высадила меня у парадной и долго махала вслед затянутой в траурное кружево ручкой через открытое окно у пассажирского сиденья. А еще напевала: