И уставился на меня своими огроменными гляделками.

— Славно, — я хлопнул в ладоши. — Рад, что угодил. И эксперимент можно считать успешным.

Пересказал советчикам, когда и как появлялись огоньки и искорки.

— Елефант не раздавил, не сдюжил, куны в дачу пошли, — хмуро высказал овинник, чем вызвал у меня протяжный вздох.

— По-русски, пожалуйста, по-современному, сколько раз просить?

Кошар опустил голову, повинился:

— От волнения забываюсь. Не сердись, объясню. Куны — ну, подкуп, как денежка, шкурки куньи, бельи иль собольи. А елефант… сейчас.

Он перепрыгнул на столешницу, ловко открыл распашные дверцы навесного шкафчика. Подтянулся на передних лапах, порыскал внутри.

— Вот, — с гордым видом и паутинкой на усе сказал овинник.

Извлек он из недр кухонного шкафа пачку байхового чая со слоном на упаковке. Я и не знал, что у меня такой есть.

— Слон? — уточнил про «елефанта», дождался подтверждающего кивка, решил развить мысль. — То есть, в переводе с русского на русский, ты хочешь мне сказать, что силовой метод завоевания территории не прошел, и теперь огонь меня решил купить? Добровольным показом чьего-либо обмана? Хм, а как он этот обман определяет?

Манул совсем по-человечьи развел передние лапы.

— Не знаю. Кто из нас человек, хотя б изначально? Я или ты, Андрей?

Я растянул губы в улыбке: умеет шерстистый ставить вопросы.

— Когда знаешь, что неправду говоришь, уши краснеют? — продолжил вопрошать овинник. — В жар бросает?

— Нет и нет, — пожал плечами. — Врать не люблю, но умею себя контролировать. Работа такая. И не думаю, что Мала Тихомирыча бросало в жар при упоминании выпечки. Он же нечисть.

Любопытно: домовик в деревенском доме, когда правду сказать не имел возможности, молчал. Его крутило и корежило, но он не врал: не мог, как я понял. А парадник, хоть и нарочито, явно, но искажал истину. Обжился, пообтесался в людской компании?

— Вовсе я не врун по натуре, Андрей, — как будто мысли мои прочитал хранитель порядка в нашей парадной. — Не подумай. Опыта ради, испытания для! Как артистишка тот, тьфу, ты — ну, ты, ножки гнуты, в роль вжился, значится.

— Проверка прошла замечательно, — заверил я. — Благодарим за содействие, Мал Тихомирыч, награждаем пачкой печенья и банкой варенья.

Печеньки песочные и варенье черничное с еле слышным бурчанием: «Тают, тают запасы», — вручил награждаемому Кошар, снова пошустрив по верхним полкам.

Парадник засмущался, заблестел глазками.

Мы еще какое-то время посовещались, совмещая беседу с чаепитием. Пришли к зыбкому мнению, что огонь мой, суть пламенная, как истинный облик выявляет, так и отношение говорящего к произносимому может уловить. Эдакое «верю — не верю» к восприятию того, кто слова изрекает.