Бдыщ!

Что-то громыхнуло наверху. Шкаф упал? Я дернулся к выходу, наступил на осколки выбитого внутрь стекла. То хрустнуло под ногой еще жалобнее, чем хитин насекомышей.

— Подожди, — Таша остановила меня. — Тут еще пара интересных записей. Зачитаю и проверим вместе.«Венечке тоже очень грустно. Боря сказал, что они договорились, и братик обязательно скажет, как любит маму. Обнимет меня. Хоть бы муж не вмешался на этот раз ». И вот еще одна, последняя из разборчивых: «Он не просыпается. Боря не открывает глазки. Олег кричит, что это все моя вина. Я ему потакала в глупостях, а теперь он не дышит. Где здесь моя вина⁈ Боренька просто поспит подольше, так уже бывало…»

Помолчали. Чужая тоска, чужое заблуждение на грани с сумасшествием сдавили горло, как что-то близкое, болезненное.

— Похоже, Веня не перешел грань, остался в виде неприкаянной души, — высказала Арктика. — Второй из близнецов пустил его в свое тело, добровольно, по-братски. И умер.

— Что-то пошло не так, — уронил я невеселое.

— Или так и было задумано, — предоставила свое ви́дение девушка. — Смерть меняет, срывает маски воспитания и морали. Может, ребенок хотел, чтобы и другие страдали, как он?

— Не исключено, — я не стал спорить: и так и эдак получалось грустно по итогу. — Хотя бы относительно понятно, с чем мы имеем дело. Бледное, быстрое… Но — свечи. Погасить огонь призрак может. Уронить что-то — тоже. А разжечь огонь?

Таша встала из-за стола.

— С огнем непонятно. А что, если мать тут жила какое-то время одна? Забор высокий, у людей свои дела есть, кроме как присматривать за чужим домом.

— Возможно, — кивнул. — Поглядим, что там грохотало или сначала до конца обойдем первый этаж?

Коллега выступила за систематический подход, так что следующим к осмотру предстала гостиная. Там мы наконец-то увидели семью Жориных. В большой фоторамке на тумбе у телевизора с совместной фотокарточки улыбались все четверо: крупного телосложения отец, элегантная мать и оба сынишки. Веснушчатые смешливые пацаны в шортах и двуцветных футболках, один в белой с синим, второй в синей с зеленым. Наверное, их так и различали, по цветам. По крайней мере на фото сходство у мальчишек было абсолютное, две капли воды.

Пол в гостиной не издавал хрустящих звуков. Его застилал ковер с длинным ворсом и темным неразборчивым узором. Мы тихо зашли, осмотрелись, «познакомились» с хозяевами и тихо вышли.

Раньше тут наверняка было оживленно и громко. Но самых шумных прибрала смерть, а другие уехали, оставили дом на расправу времени и безмолвию. В этой тиши ясно слышалось, как отсчитывают секунды настенные часы, все еще рабочие. Слышно было, как бьется мое сердце, и как легонько дышит Таша. Как стрекочет вдалеке какая-то живность. Как ночной ветерок шумит листвой садовых яблонь.