Химера смотрел на них, не двигая головой. Отрывать затылок от подголовника становилось неприятно. Нагрузка продолжала расти. Руки налились тяжестью. Даже простое движение требовало заметного усилия.
Тело постепенно становилось вдвое тяжелее. Химера снова вспомнил Призрака. Во времена службы такие перегрузки для него были обычным делом. На боевых разворотах и манёврах бывало куда больше — и он ещё умудрялся в это время управлять истребителем, следить за приборами и пытаться убить кого-нибудь раньше, чем убьют его. А Химера всего лишь лежал в кресле, но уже начинал понимать, почему военные лётчики считали остальных людей мягкотелыми.
Он перестал смотреть на Землю и прикрыл глаза. Так давление переносилось легче. Остались только гул, дыхание в шлеме и редкие реплики пилотов.
— До выключения главных двигателей одна минута, — сообщил контроль.
— Принял.
Одна минута. В прошлый раз предупреждение о минуте означало, что они сейчас оторвутся от земли. Теперь — что двигатели замолчат, и “Кардинал” продолжит полёт уже без тяги. Химера не был уверен, какой вариант нравился ему меньше. Давление на спину продолжало усиливаться. Каждый удар сердца ощущался тяжёлым и медленным. Вдох. Выдох. Ещё один.
— Десять секунд до расчётной точки, — произнёс второй пилот.
Командир ничего не ответил.
Химера открыл глаза.
Чернота за иллюминатором осталась прежней. Земля всё так же заполняла обзор, и только тонкая голубая дуга отделяла её от пространства, в котором им предстояло провести следующие шестнадцать дней.
— Пять секунд.
Давление кресла достигло предела. Химера с трудом втянул воздух.
— Три.
— Два.
— Один.
— Главные двигатели выключены, — сообщила автоматика.
Гул оборвался.
Не стих и не начал постепенно ослабевать. Просто исчез. Вместе с ним пропало давление на спину.
Тело слегка поднялось из кресла и повисло на ремнях. Пальцы сами оторвались от подлокотников. Руки больше ничего не весили и будто перестали ему принадлежать.
Живот провалился, как в сорвавшемся лифте. Только лифт не остановился. Химера машинально напряг мышцы, ожидая возвращения тяжести. Кресло оставалось под ним, ремни держали его на месте, но привычного давления не было. Ни сверху. Ни снизу.
— Контроль, “Кардинал”. Главные двигатели выключены.
— “Кардинал”, выключение подтверждаем. Выведение завершено. Опорная орбита сформирована.
Химера почти их не слышал. На тренировках ему объясняли невесомость. Показывали, как двигаться, за что держаться, говорили, почему нельзя слишком сильно отталкиваться от стен. В тренажёрах невесомость оставалась очередным набором правил и всего лишь имитацией. Ничто из этого не смогло подготовить тело к настоящему исчезновению собственного веса. Химера смотрел на свои руки, не ощущая их тяжести, и впервые в жизни не понимал, где находится “низ”.