— Вереск, займись установкой моста, — скомандовал Седов.
— Здесь человек, — не оборачиваясь, ответил Химера.
— Что?
Седов и Вера быстро подошли к нему. Некоторое время в канале стояла тишина. Потом заговорил командир:
— “Скайларк”. Обнаружен член экипажа снаружи станции. Предположительно погиб. Личность пока установить невозможно.
Седов ещё раз посмотрел за стекло.
— Вереск. Мост, — повторил он.
Химера отошёл к центральной консоли, закрепил страховку и открыл кейс. Пока он вытаскивал оборудование, Седов оставался у окна.
— Келлер, ты в канале?
— Да.
— Посмотри по схеме. Что он вообще мог делать в этом месте?
Адам ответил не сразу.
— Возле центрального поста снаружи нет оборудования. Добраться туда можно, но специально лезть туда незачем.
— Тогда для чего он здесь?
— Если он был снаружи, когда всё началось… — Келлер замолчал. — Допустим, работал где-то на корпусе. Потом “Горизонт” ушёл в изоляцию. Шлюзы заблокировались. Вернуться внутрь он уже не мог. Если связь легла вместе с сетью, он мог перестать их слышать. И они — его.
— И добрался сюда, — тихо добавила Вера.
— Да, — сказал Келлер. — Потому что здесь его могли увидеть.
Химера замер с кабелем в руке. Он попытался представить. Ты снаружи. За обшивкой — всё необходимое, чтобы выжить. А ты не можешь туда попасть. Сначала наверняка пытаешься вызвать их по связи. Потом ещё раз. Меняешь канал. Проверяешь оборудование. И всё это время где-то перед глазами медленно уменьшается цифра запаса кислорода. Наверное, самое страшное начиналось не тогда, когда его оставалось мало. А когда становилось понятно, что никто не придёт. Что поломка не временная. Что шлюз не откроется через час или два. Что в наушниках больше не появится голос оператора с каким-нибудь дурацким “держись, сейчас разберёмся”. Останется только таймер. И несколько часов собственной жизни, пересчитанных системой в литры дыхательной смеси.
Человек за стеклом, похоже, выбрал последнее, что ему оставалось: добраться туда, где его хотя бы могли увидеть. Химера медленно перевёл взгляд на белую фигуру снаружи. На войне ситуаций, где всё прошло не так, или где бросили умирать, он помнил достаточно. Но почему-то здесь это ощущалось особенно страшно.
— Ничего, — с лёгким раздражением бросил Седов.
Химера поднял голову. Командир стоял у центрального пульта — видимо, пытался достучаться до систем. Невольно вспомнилось военное прошлое. Там тоже на каждое “невозможно” говорили “а вы сделайте так, чтобы было не невозможно”. Но этот хотя бы действовал не чужими руками и никого пока не подставлял под удар.