— Не от “Неофармы”. Пока тебя не было, я полез дальше по коммуникационным системам. Добрался до внекорабельной связи. Это… ну, узел, который используется для связи в скафандрах…

— Я знаю, что это, — перебил Химера.

Ян как-то тяжело вздохнул.

— Там сохранились сообщения. Посмотри.

Химера заглянул в экран. Увидел имя. Морроу, Д. Сначала он не понял. А потом перед глазами возникло обзорное окно центрального поста и белый скафандр за массивной рамой.

— Тот самый?

Ян кивнул.

— Джейк Морроу. Бортинженер. Здесь много передач.

— Последнюю покажи.

Левицкий открыл сообщение. В верхней части стояла старая временная метка — спустя несколько часов после того, как “Горизонт” замолчал. Ниже шёл автоматически распознанный текст.

“Центральный, Морроу. Связи до сих пор нет. Если вы там живы… Если эту запись потом найдут… передайте моей семье, что я до последнего пытался вернуться. И если будет возможность — заберите меня отсюда. Я не хочу оставаться здесь. Верните меня домой”.

— Я даже представить это не могу… — Левицкий тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от назойливых образов.

Химера мысленно усмехнулся. Корпораты всё-таки по большей части оставались гражданскими. Они могли спокойно вышвырнуть человека на улицу, оставить без денег, подставить под чужой удар, а вечером пойти ужинать, не испортив себе аппетит. Но смерть — такая близкая, медленная, бессмысленная и записанная по минутам, — пугала их ничуть не меньше остальных. Химера уже собирался вернуться к своему терминалу, когда заметил ещё одну строку ниже. Она появилась только что.

— Ян. — Он показал пальцем на экран. — Откуда это?

Левицкий быстро открыл служебные данные сообщения. На лице у него появилось то самое выражение, которое Химера за последние дни успел возненавидеть: человек увидел что-то, чего видеть совершенно не хотел.

— Оно свежее. Как это может быть?

Химера посмотрел на временную метку. Передача пришла меньше минуты назад с другого скафандрового устройства. Он дотронулся до передатчика внутренней связи:

— Виктор, мы получили сообщение от кого-то из экипажа “Горизонта”. Подойди в рабочий отсек.

Отключился и продолжил уже Левицкому:

— Открой.

Ян развернул запись.

“Меня кто-нибудь слышит? Приём. Если это кто-то получает… пожалуйста, ответьте. Пожалуйста. Я здесь”.

— Подожди, может, это ошибка… — пробормотал он. — Я проверю.

— Ты же сам видишь, что нет.

Ошибки тут быть не могло — кто-то, запертый на мёртвой станции, заметил признак жизни и снова попытался выйти на связь.

Первым в отсеке появился Седов. Следом за ним подтянулся Савельев. Почти сразу из другого перехода показались Леон и Келлер. Вера пришла последней.