— Наконец-то, — вместо приветствия произнёс Ян.
Он торопливо развернул перед ним карту.
— Центральную ось дочистил. Третий сектор и медблок тоже. Дальше четвёртый. Первый пока не трогаю — биологическая зона всё ещё сидит на собственной блокировке.
Химера быстро пробежал взглядом по схеме.
— Значит, начну с четвёртого.
— Да, и ещё хорошая новость. Вера закончила с пробами. Маршрут от стыковки до жилого сектора и медблока чистый. По нему теперь можно ходить без гермокостюмов.
Химера посмотрел на него с усмешкой.
— Будто ты собирался куда-то выходить со “Скайларка”.
Ян не улыбнулся. Несколько секунд молчал, потом посмотрел на карту.
— Блядь, Армин, я не смогу. Пойти туда. Я смотрел, как оно всё там через камеры. За Мартином. За Марсом. Потом за вами на станции.
Он провёл ладонью по лицу.
— Здесь я хотя бы понимаю, чем заняться.
— Вот и отлично, — отозвался Химера. — Ты остаёшься здесь и шевелишь мозгами. Я полезу туда, где корпоратам делать нечего. По-моему, идеальное разделение труда.
На этот раз Левицкий всё-таки коротко усмехнулся.
— Тогда тебя ждёт четвёртый сектор, а меня — самая уютная, мать его, кровать в мире.
С этими словами он ушёл. Химера очень хорошо понимал, о чём тот сказал напоследок. Сам бы сейчас душу продал за возможность проснуться дома, в собственной постели, а не болтаться на ремнях в невесомости за миллиарды километров от Земли.
Он вернул взгляд на карту сети. “Горизонт” действительно выглядел заметно живее: от центральной оси к жилому сектору тянулись восстановленные участки, хотя большая часть кольца всё ещё оставалась серой. Химера увеличил четвёртый и принялся просматривать доступные узлы. Через несколько минут в рабочий отсек заглянул Келлер. Ничего не сказав, он закрепился рядом и посмотрел на проекцию. Потом протянул руку и медленно повернул модель станции, изучая её с разных сторон.
Химера покосился на него. Келлер продолжал молча крутить схему.
— Что тебя там заинтересовало?
Адам ещё раз повернул проекцию и показал на центральную ось.
— Думаю, где могли отсидеться люди. Здесь хватает технических отсеков, куда экипаж мог уйти после аварии и выжить. Мы с Леоном хотим пройтись и посмотреть.
— Без Веры?
— У нас есть гермокостюмы и экспресс-тесты. По воздуху центральный корпус чистый. Изолированные отсеки будем проверять отдельно. Да и вентиляционные контуры там разные, так что, если какая-то зараза всё-таки есть, добраться туда ей было бы непросто.
— Погоди… Какая зараза?
Адам чуть нахмурился, словно только сейчас понял, что упустил какую-то деталь.
— Вера нашла в крови Громова какое-то неизвестное липофильное соединение. Пока не знает, что это.