Химера сделал глоток кофе.
— Он же говорил, что всё записывал.
— Да. Только первые материалы мало чем лучше его рассказа. Обрывки фраз, заметки без времени, повторы. Потом становится связнее. Виктор забрал всё, что у него было, и передал Яну.
— Зачем ему?
— Он пытается восстановить хронологию. Сопоставляет записи с журналами станции, сообщениями, срабатываниями систем. Где данных не хватает, прогоняет записи через анализатор, ищет повторяющиеся события и противоречия.
— А хорошие новости есть? Ну так, ради разнообразия.
Келлер хмыкнул.
— Смотря что называть хорошими. С Земли велели продолжать работу. Так что это, пожалуй, не считается.
Химера покрутил в руках кружку.
— Другого они всё равно приказать не могли. Пока здесь остаются люди, мы никуда не денемся. Хотелось бы понять, сколько ещё эта хрень продлится.
— Надеюсь, что недолго, — Келлер глубоко вздохнул. — Вам с Левицким, наверное, особенно непросто.
— Я бывал в разном дерьме, — отозвался Химера. — Но даже для меня это перебор.
Адам явно собирался что-то сказать, но не успел.
— Кто бы говорил про дерьмо.
Голос раздался от входа. Химера повернул голову и увидел Марса.
— Доброе утро и тебе.
Савельев зацепился за поручень у стены и смотрел с откровенной неприязнью.
— Для тебя здесь вообще ничего нового. Разве что трупы не твоих рук.
Химера выразительно приподнял бровь.
— Ты о чём?
— Ты не умеешь спасать людей, Вереск. Только убивать.
Химера нахмурился. Савельев и раньше не скрывал неприязни, но обычно умел держать её при себе. За весь перелёт тот ни разу не позволял ничего подобного. Келлер перевёл взгляд с одного на другого.
— Марс, иди спать.
— А то что? Может, я что-то не то сказал?
Судя по голосу, Савельев явно начинал заводиться.
— Иди спать, — жёстко повторил Адам. — Это приказ.
Марс резко повернулся к нему.
— Ты мне не командир, — процедил он.
Келлер даже не изменился в лице.
— Хочешь поспорить?
Химера внутренне подобрался. Ещё немного — и спонтанная перепалка грозила перерасти в полноценную стычку. Марс дёрнул уголком рта, оттолкнулся от поручня и скрылся в коридоре. Келлер проводил его взглядом.
— Не бери в голову. Он просто вымотался.
Химера не был в этом уверен. Если бы одной усталости хватало, чтобы так слетать с тормозов, после двух вылазок на “Горизонт” и разбитой руки он сам уже должен был рыдать в углу и звать маму.
Кивнул в ответ, оттолкнулся от стола и отправился в рабочий отсек. Левицкий встретил его с видом человека, который последние пять часов существовал исключительно на топливе из энергетиков и упрямства. Причём первого в арсенале “Скайларка” точно не было. Он немного напоминал Воронцова — в глазах горело то же лихорадочное возбуждение. Только усталость была вполне объяснимой.