По одну сторону коридора тянулись жилые комнаты. По другую Химера заметил технические помещения, небольшие служебные ниши и открытое общее пространство с закреплённой мебелью. Всё выглядело удивительно чистым. И пустым. Никаких разбросанных вещей или беспорядка, которого он почему-то ожидал после стольких дней изоляции.
Илья остановился перед одной из дверей.
— Майя здесь.
Он зашёл внутрь первым. Комната была небольшой: кровать у стены, шкаф, откидной стол, какие-то личные вещи, закреплённые в нишах. На кровати лежала женщина. Спала. Даже во сне её лицо оставалось напряжённым.
Вера сразу шагнула ближе, но Илья поднял руку.
— Ей недавно было очень плохо.
Седов посмотрел на него.
— Что значит “плохо”?
— Она боялась. Очень сильно. Ей казалось, что “Горизонт” разваливается. Что стены двигаются, что корпус сейчас разорвёт. — Воронцов неловко улыбнулся. — Если честно, иногда и мне самому так казалось.
Он посмотрел на Майю.
— Когда проснётся и узнает, что вы пришли… она будет счастлива.
— Вы не сказали ей, что мы уже здесь? — спросил Савельев.
— Нет, я не стал её будить, — слабо улыбнулся Илья. — У неё сознание путается. Иногда она понимает, что происходит. Иногда через пять минут уже не помнит, о чём мы говорили.
— Где второй?
— Антон?
— Да. Вы говорили, что с вами двое.
Улыбка на лице Воронцова исчезла.
— Пойдёмте.
Он вывел их обратно в коридор и показал на соседнюю дверь. Её ручки были туго стянуты между собой ремнём.
— Зачем это? — спросил Седов.
— Потому что Антон опасен, — со вздохом объяснил Илья. — Он может навредить себе. Или нам.
— Почему? — спросила Вера.
Илья качнул головой.
— Не знаю. Каждый раз он говорит что-то разное. Что здесь что-то пробудилось, или что в нём что-то живёт. Всякий бред.
Он провёл ладонью по лицу.
— В итоге я запер его здесь. Приношу воду, еду. Убираю за ним. Стараюсь разговаривать, когда он позволяет.
Седов посмотрел на перевязанные ручки.
— Давно он здесь?
— Да, почти с самого начала. Ему первому стало плохо. И чем дольше мы здесь, тем ему хуже.
Илья развязал ремень. Потом медленно открыл дверь.
Антон стоял у стены, навалившись на неё плечом. Совсем молодой — Химера дал бы ему двадцать с небольшим. Худой до болезненности, с провалившимися щеками и давно не мытыми волосами. Комбинезон был расстёгнут до пояса. Одна рука была вся в крови, другой он медленно водил окровавленными пальцами по стене, рисуя какие-то символы.
— Антон… — выдохнул Илья.
Тот резко вскинул голову. Какое-то время просто смотрел на них. Потом его лицо исказилось.
— Нет.
Илья шагнул внутрь.
— Антон, всё хорошо. Они пришли. Это спасатели. Помнишь, я говорил?