Келлер повернул переключатель.
— Готово, — сказал он. — Медотсек снова под контролем. Я схожу в жилой.
— Нет, — возразил Седов. — Ты остаёшься здесь с Верой.
Адам явно хотел что-то сказать, но Виктор продолжил раньше:
— Вереск идёт со мной. Проверим, что там открылось, и по дороге снимем блокировки.
Они ненадолго заглянули в жилой сектор. Там Химера повернул переключатель, дождался короткой самопроверки — и аварийный индикатор погас. До четвёртого сектора добрались по общему коридору кольца. Перед гермодверью Седов остановился и повернулся к нему.
— Правую руку, — сказал он.
Химера непонимающе на него посмотрел.
— Что?
— Руку, Вереск.
Он протянул запястье. Виктор расстегнул клапан кармана на костюме и достал небольшое устройство. Химера сразу узнал, что это. Значит, Седов до сих пор таскал ключ от браслета с собой. Наверное, это было лучше, чем если бы тот оказался у Марса.
Виктор дотронулся до него устройством. Металлическое кольцо разошлось, и он снял браслет. Химера несколько мгновений смотрел на освободившееся запястье. Самым странным было даже не то, что Седов решился его снять. Странно было — когда. За последние часы Химера не сделал ничего, что внезапно заслуживало бы такого доверия. Значит, дело было в другом — у Марса оставался второй ключ. И тот мог оставить команду без пока ещё полезного хакера.
Седов убрал браслет вместе с ключом.
— Надевай перчатки и опусти визор. Ян, как там по среде?
Химера молча сделал, что требовалось.
— Давление штатное, кислород в норме, — отозвался Левицкий. — По качеству воздуха ничего подозрительного. Температура только ниже — градусов на пять.
В канал вклинился Келлер:
— Это нормально. В четвёртом всегда прохладнее. Дальше по сектору склад, вокруг него и служебных помещений свой температурный режим.
— Вереск, открывай.
Химера взялся за ручной привод. Седов сместился в сторону, оставляя проход свободным, и положил руку на дистанционный инъектор.
За дверью начинался совсем другой “Горизонт”. Свет здесь был холоднее и приглушённее. Вместо отделанных панелей жилой части — голый металл, маркировка на стенах, закрытые сервисные шкафы, крепления для грузов и толстые кабельные короба под потолком. После жилого сектора переход ощущался так, словно из холла небоскрёба они спустились прямо на подземную парковку.
Они прошли дальше. Четвёртый сектор оказался не только холоднее. Он давил безжизненностью, словно станция перестала изображать место для людей и вернулась к своей настоящей сути — огромной машине.
Седов шёл первым. У очередного ряда грузовых стеллажей он вдруг замедлился. Химера заметил движение одновременно с ним — неясная тень между стойками.