— Я рад, что ты жив.
Навид отстранился, всё ещё улыбаясь. Келлер посмотрел ему в лицо.
— Где Надия?
— Пойдёмте. Я покажу.
Адам нахмурился.
— Что случилось?
Навид опустил голову.
— Что-то плохое.
Химера почувствовал, как внутри снова неприятно дёрнуло. Не ответ. Даже не попытка объяснить. Просто детская формулировка для человека, который секунду назад вполне нормально узнавал знакомого, ориентировался в секторе и рассказывал про Марса. Келлер тоже это услышал. По его лицу ничего нельзя было прочитать наверняка, но взгляд стал жёстче.
Навид уже повёл их дальше. Они миновали несколько служебных помещений, прошли мимо закрытых складских ячеек и свернули в более узкий коридор. Здесь становилось ощутимо холоднее.
В канале раздался голос Леона:
— Подождите. Вы идёте к низкотемпературному складу. Там же холодища. Какие там могут быть выжившие?
Навид обернулся.
— Здесь им лучше.
Он сказал это спокойно, будто объяснял очевидное.
— Нам очень повезло, что склад не заблокировался вместе с остальными секторами. Я перенёс сюда всех, кого смог найти.
Седов посмотрел на Келлера. Адам ничего не сказал. Навид открыл дверь. Изнутри потянуло сухим холодом. Помещение было заставлено контейнерами и грузовыми стеллажами. Между ними Навид устроил что-то вроде импровизированной палаты.
Первую женщину Химера заметил сразу. Она лежала на сложенных термоматах у стены, накрытая несколькими одеялами. Рядом стоял открытый пищевой контейнер и пакет с водой.
— Это Ева, — сказал Навид. — Она плохо ест в последнее время. И почти не спит.
Чуть дальше лежал мужчина. Одна нога была перебинтована и зафиксирована самодельной шиной.
— Натан. Он сильно повредил ногу, когда всё началось. Но уже лучше. Смотрите, отёк почти сошёл.
У третьей койки стояла ёмкость с водой, несколько использованных медицинских упаковок и пустая ампула.
— Это Лера. У неё была температура. Очень высокая. Я давал жаропонижающее и следил, чтобы она пила. Сегодня стало спокойнее.
Последний мужчина лежал дальше всех. Под головой виднелась свёрнутая куртка, руки были аккуратно сложены на груди.
— А это Тимур. У него были проблемы с дыханием. Но ночью стало легче.
Навид говорил тихо, внимательно, с той осторожной заботой, с какой обычно говорят возле тяжёлых больных. Только никто из них не дышал. Никто не шевелился. Все четверо были мертвы.
Келлер изменился в лице — будто за несколько мгновений стал старше лет на десять.
В канале прозвучал голос Веры:
— Если кому-то нужна экстренная помощь, я могу подойти. Или сразу переносите их в медотсек, там разберёмся…