Лабиканская улица совсем не такая, какой ее запомнил Марк по прошлой жизни. Она, как и две тысячи лет спустя, вела от Колизея к восточным окраинам. Но здесь эта улица куда уже, и стиснута инсулами со всех сторон. Церковь святого Климента тоже ничуть не похожа на ту, что Марк видел раньше. Она куда меньше, и выглядит небогато, явно переделана из какого-то старого здания. Мозаик, как у Пуденция, здесь нет и близко.

Отец Пирр Марка вспомнил, но долго не мог понять, чего от него, собственно, хотят. Марк уже и так и этак объяснял, но тот лишь поджимал губы и ворчал.

— Ну, развалится и развалится. Тебе-то что за забота, сын мой? Не пойму я тебя. Бог дал, бог взял. Деньги с того дома на украшение церкви идут и на помощь несчастным. Я над той долей не властен. Это самого господа имущество.

— Люди же погибнут, святой отец, — терпеливо говорил Марк.

— Все в руке божьей, — перекрестился священник. — Если будет угодно господу, примут святой завет и живы останутся. Мне дьякон говорит, там живут язычники одни, эллинским демонам поклоняющиеся. Христиан и двух душ нет.

— Сколько тот дом аренды дает? — не выдержал Марк.

— Два солида и девятнадцать силикв, — неожиданно точно сказал пресвитер, из чего пекарь сделал вывод, что святой отец в дела вникает глубоко.

— Тут три солида, — вздохнул Марк, выкладывая из наплечной сумы мешочки с медью. — Я хочу выкупить аренду за следующий год. А также хочу управлять этой долей от имени церкви.

— Тут немного больше, — удивился отец Пирр и благодарно кивнул. — Спасибо, Марк! Иди к дьякону. Он тебе мандат выпишет, а я печать поставлю. Пусть пребудет над тобой милость господня, сын мой.

Собрание собственников дома состоялось через три дня. И случилось оно только потому, что Виктор приготовил судебный иск для каждого. А такое, да еще от имени церкви — дело серьезное. Пришли все. Ростовщик Леонтий, два брата-гуртовщика — Прокул и Маний, и Тулл, опекун сироты. Все они смотрели на Марка с одинаковым выражением лица: какого рожна тебе от нас надо? Стоящий рядом адвокат в белоснежной тоге лишь добавлял нервозности в обстановку. Собственники дома совершенно справедливо не ждали от этой встречи ничего хорошего.

— Итак, почтенные, — с ласковой улыбкой начал Марк. — Вы меня знаете, и я имею мандат от прихода святого Климента на управление церковной долей. Надо сказать, я осмотрел дом и пришел в печаль. Неужели жажда наживы так застит вам глаза? Дом рушится! Еще немного, и люди погибнут в тяжких муках! Старики, дети… Неужели ваши сердца подобны камню?

— Хватит пустых разговоров! Чего ты хочешь, Марк? — с мрачным видом перебил его гуртовщик Прокул, который все это время старательно не смотрел на стоящего рядом брата.