— Дом требует ремонта, — улыбнулся Марк, с удовлетворением наблюдая, как гуртовщики одновременно кивнули, а лицо ростовщика вытянулось, как будто он съел лимон.

— Согласен, — заявил второй брат. — Да только никто ремонтировать его не хочет. Скоро развалится инсула. Балки гнилые.

— Я ничего платить не буду, — решительно заявил ростовщик.

Марк снова начал говорить. Он красиво поднимал руки, рисуя райские кущи на месте этого дома. Пытался выбить слезу из этих людей, рассказывая про мерзнущих на ветру детей. Пытался взывать к совести и христианскому милосердию. Все было напрасно. Собрание закончилось примерно в той же точке, где и началось. То есть совершенно ничем.

— Ну что же, друг мой, вполне неплохо, — одобрительно покивал Виктор. — Твои словесные обороты не слишком изящны, но довольно образны. Удивительно для пекаря. Где-нибудь в… Нет, не в Галлии, конечно… В Скифии Малой или в Херсонесе ты вполне мог бы выступать в суде.

— Но ведь мы ничего не добились, — удивленно посмотрел на него Марк.

— Да этого и не требовалось, — отмахнулся Виктор. — Мы познакомились, а эта болтовня должна отвлечь их внимание. Теперь дело за мной.

Через несколько дней Виктор вернулся из префектуры с довольной улыбкой. Нотарий принял жалобу, и еще через три дня к дому с трезубцем подошли чиновники: архитектор, землемер, нотарий и двое стражников. Идти в этот район без охраны они отказывались наотрез. Виктор проводил их, виртуозно миновав все гнилые доски, а потом повел на чердак.

— Чего надо? — завизжала давешняя баба с детьми. — Ходят все, ходят! Ворье поганое!

— Палок захотела, дура чумная? — погрозил ей нотарий. — Так я сейчас выдам. У меня стража внизу стоит.

Баба снова нырнула в гору тряпья, а комиссия застыла в священном ужасе, рассматривая подпорки, гнилую обрешетку кровли, синее небо в прорехе крыши и, особенно, желоб, украденный здешней публикой непонятно где.

— Только не говорите, — пискнул архитектор, — что они дождевую воду на нижний этаж отводят.

— Прямо на несущую балку льется, господин, — угодливо подбежал Виктор. — Позвольте, я покажу.

— Покажи, — архитектор мертвенным взглядом окинул чердак, словно пытаясь запомнить увиденное навсегда, и пошел вниз, старательно прижимаясь к стене.

Пятый этаж никого не удивил. Распахнутые двери, горы вонючего тряпья в закутках и давешний пьяница, лежавший на том же самом месте. Архитектор потрясенно смотрел на покрытую плесенью стену, колупнул пальцем трухлявую балку и побледнел.

— Уходим отсюда! Немедленно! Здесь нельзя находиться. Всем вниз.

— Внизу подпорки стоят, господин, — успокоил его Виктор, когда они спустились на этаж ниже. — Они не первый год так живут.