— Это и я могу, что-то более сложное?
Дженни задумалась, повертела головой в разные стороны и пожала плечами.
— Я не знаю, нужен какой-то конкретный случай. А так, я даже придумать ничего не могу.
Конкретный случай. Где же я ей что-то подходящее найду? И подумав сказал:
— Ладно, давай перебирать медикаменты и сделаем «тревожный чемоданчик». А фантазировать не нужно. Ты просто подумай над этим, чтобы не получилось, что с кем-то произойдут неприятности, мало ли какие, травму получит или что ещё, и ты только тогда спохватишься. Как бы поздно ни было. Понимаешь?
Зря переживал. Захотелось даже извиниться, за то, что я о ней так плохо думал по поводу медобразования. Понятное дело, два с половиной года в мерках XXI века ничего, но для сегодняшних реалий у неё знаний более чем у профессора медицины. И к отбору чемоданчика подошла очень серьёзно и грамотно, что порадовало. Когда мы закончили и я собрался заняться своими делами, Дженни, тронув меня за плечо, дрогнувшим голосом спросила:
— Мы правда тут навсегда? — и в её голосе прозвучало такое безнадёжное отчаянье, что я едва сохранил фейсконтроль.
Увы, эта надпись, сделанная Дунканом — первый знак, указывающий на конкретное время, конкретный год, куда нас забросило, не испросив нашего на то согласие.
Собственно говоря, я давно это понял, но попаданец из меня напрочь неправильный, и моя сущность никак не могла примириться с каким-либо переносом. Ну или хотя бы, если уж произошло нечто неизбежное, то не так далеко, чтобы увидеть Париж после реставрации, а не его вонючие трущобы.
Глава 4
Я, притянув девушку к себе, обнял за плечи. Дженни не сопротивлялась, она как маленький ребёнок пристроилась у меня на коленях и, обхватив за шею, положила свою чудную головку мне на грудь.
Я взъерошил ей волосы, давно хотел это сделать, ещё там в Боали, когда впервые увидел её надменный взгляд. Провёл рукой по щеке, по шее, рука скользнула ниже, и Дженни, проследив за моей ладонью, подняла голову. Наши взгляды переплелись, столкнулись. Сильно, до звона в ушах. А в следующее мгновение она рывком притянула мою голову и впилась губами. Жадно, словно путник, изнывающий в пустыне, внезапно обнаруживший источник, даже немножко грубо. И в то же время её губы были мягкими, нежными, податливыми, чуть-чуть подпухшими. Они открылись, выпуская в меня, как жало, маленький острый язычок.
Моя рука скользнула под футболку, нащупала упругую грудь, твёрдый, чуть выпуклый сосок.
Дженни, слегка охнула, застонала. Её глаза распахнулись, и я прочёл в них удивление, и миг удовольствия закончился. Она убрала мою руку и зарылась лицом в мою куртку.