Да и не специалист я по психическим расстройствам. Так, поверхностно что-то прочитал, где-то услышал или у Курпатова подглядел, или у Гусмана. С ходу и не вспомнишь. Но, вероятно, события последних недель довели меня до этого. Не хотелось думать, что я всегда был психопатом и требовалось маленькой искры, чтобы во мне разгорелась одержимость убийцы.
Ведь не бывает внезапного и спонтанного взрыва дикой ярости, который заставляет убивать без разбора живые существа, едва они появляются на пути.
Или я действительно страдаю маниакальным состоянием, которое подметил Черепанов в первый день моего прилёта в ЦАР, или почему у меня внезапно появляется аномально эйфорическое настроение. Это внутренний фактор, генетика или биохимия, или внешний? Или влияние среды, в которую меня погрузили при помощи переноса. Или откуда у меня в голове витают подобные мысли?
Не знаю.
Во всяком случае я не смог остановить выплёскивающееся из меня навязчивое желание, и в следующее мгновение, вылив бурую жидкость из сосуда, который всё ещё держал в руках, я со всего размаха приложил им старуху между глаз, раскроив бывшему оракулу череп и отправив в последний полёт. А пока она кувыркалась, проделал то же самое с её жрицей. И шкура, накинутая на голову, не спасла последнюю.
— Черепом по черепу, — почти шёпотом проговорил я, едва сдерживая смех, — а потом, почувствовав себя полностью опустошённым, опустился на прохладный пол и, прикрыв глаза, несколько раз проговорил, — куда идём мы с Пятачком, большой-большой секрет.
Сделал через нос вдох, выдох, сжал крепко кулаки и мысленно досчитал до десяти.
Наверное, если бы всё-таки из моего рассказа вышла «мораль», я бы позаимствовал её у Достоевского: «Я часть той части целого, которая вечно хочет, жаждет, алчет добра, а в результате деяний выходит одно лишь зло».
Первая мысль, которая посетила меня, когда я открыл глаза и увидел ноги бывшего оракула: «хорошо, что вылил жидкость из черепа на пол, прежде чем раскроил ей голову».
А потом догадался, откуда такая думка появилась. Вся эта бурая жидкость, приготовленная жрицей, расплескалась бы по мне, и выглядел я, как мясник на рынке. А так, если и попало пару капель, то не критично.
Я оглянулся на хористку и, не обнаружив тела, мгновенно оказался на ногах. На самом деле никуда не делась, лежала там, где упала. Просто при свете колеблющегося пламени не заметил небольшую ступеньку, за которую завалилась незадачливая певунья. С высоты моего роста, пол и сейчас сливался в одно целое. Иллюзия искажения.
Глава 25
Я подошёл ближе и присев рядом с женщиной, приложил руку к сонной артерии. Но вот её я точно не бил черепом. Она упала до того, как я разбушевался, но теперь лежала у моих ног абсолютно мёртвая. Моё тело мгновенно отреагировало на это явление. Я спрятался за статуей, а в руке оказался Стечкин. Запоздалая реакция. Если бы здесь находился кто-то ещё, то лучший момент для нападения он проворонил, а значит, вывод один: никого здесь нет. Выглянув из-за скульптуры, я оглядел внимательно пещеру и, не обнаружив угрозы, быстрым шагом приблизился к проходу в другое помещение, то из которого вышла жрица. Десятки факелов были вставлены нижней частью в расщелины на стенах. Вал сделан из бамбука, но, меня буквально обуяло любопытство, а что горит? Потому как к запаху сандала примешивалось что-то ещё. Учитывая количество канделябров, эту смесь старуха не экономила. Сера? Но запах горящей серы нельзя назвать приятным, а в пещере истончался аромат, словно здесь зажгли сотни индийских палочек.