— Ужотка я ему так похмелюсь, так он… смешается, — потрясла тетка сапогами. — Позабудет, в какое горло воду пить.
Судя по воинственному виду женщины — сапогами она точно муженька, отметелит. Так что, одного наказания достаточно.
— В общем, ступай домой, — еще раз велел я Валентине, а сам почесал к родному порогу.
О чем-то там Манька орала — наверное, требовала, чтобы я с тетки штраф взял в виде кочана капусты, но перебьется. Не до нее, замерз я. Если лечь спать, так еще к приходу кухарки и выспаться сумею.
[1] Это опять вспомнился Роберт Рождественский и его «Сказка о кузнеце, укравшем лошадь». У автора, в его биографии, было нечто подобное, когда он служил в армии. Должны были отправить на гауптвахту (признаюсь, заслужил!), но был единственным специалистом-кислородчиком, поэтому не отправили. Посадили бы, пришлось бы полеты отменять.
Глава 10 Идет коза рогатая
Нет в мире совершенства. Когда случаются какие-то происшествия, из-за которых приходится отрывать задницу от стула, бегать, кого-то допрашивать, что-то выискивать, вздыхаешь и думаешь — зачем мне это надо? Вон, как хорошо жить, если ничего не происходит. Ходишь на службу, пишешь свои опусы, а жалованье идет, а заодно и стаж. Я же хочу выслужить свои двадцать пять лет и уйти на пенсию. И дослужить бы оставшиеся 24 года в тиши и в мире.
Но, если все тихо-мирно, тоже беда.
Цыгане благополучно уплыли, ничего не натворив, не украв и, не увезя с собой ни одной девки. Если кто-то сам за ними рванул — их дело. Городовой Яскунов нашелся — он, оказывается, просто уходил домой обедать, не поставив в известность начальство. Нагоняй, конечно же, получил, но в пределах разумного. Кража шуб и мехов раскрыта.
Нет, скучно, когда ничего не происходит. И мне, да и всему городу. Но у нас все-таки разные критерии для волнений.
Недавно Череповец был взволнован — даже ошарашен, поступком купца Ивана Ильича Высотского — хозяина нескольких складов железоделательной продукции и кузниц, а заодно и хозяина Игната Сизнева — Анькиного отца. Я с ним однажды имел дело, когда ходил замолвить словечко за Игната, когда тот профукал купеческие деньги. Собственно говоря. Игнат был сам виноват, но купец его с должности снимать не стал, ограничившись тем, что велел взыскивать с управляющего складом утраченные деньги. Но с учетом того, что Сизнев получил повышение, растрату он покрыл за четыре месяца, без особого напряга для домашнего бюджета.
В доме купца в течение нескольких месяцев происходили странные события. Впрочем, почему странные? Самые, что ни есть обычные, пусть и неприятные — мелкие кражи. Такое, иной раз, случается. Пропадали деньги — не настолько большие, чтобы обращаться в полицию или идти ко мне и требовать, чтобы следователь открыл дело, но все равно — деньги, они и есть деньги. Тут три рубля исчезнет, да еще прямо из кармана купеческого пиджака, там пропадет серебряная мелочь, а здесь куда-то задевается бумажный рубль, выложенный для дворника. Или исчезнет серебряная заколка супруги купца, а как-то пропала золотая брошь. Как водится, грешили на прислугу, Елизавета Степановна жаловалась, а купец, не слишком-то разбираясь, успел уволить трех девок. Те, разумеется, рыдали и отпирались, да кто им поверит?