— Будешь подначивать — селедки под шубой не получишь, — пообещал я. — Мы с Леной вдвоем все съедим.
— Лопнете, если вдвоем все слопаете, а мне потом мучайся, сшивай вас обоих. А ежели перепутаю?
— Болтаешь много, Анна Игнатьевна, — осадила подругу Леночка. — Иди-как чай разливай.
— Зато я фамилию подходящую придумала для мистера Холмса — Иван Крепкогорский, а Ватсон пусть будет… Ваткиным, что ли?
— А пусть он будет доктором Кузькиным, в честь Кузьмы, — предложила Лена. — А еще интереснее — Кузякин. Просто и очень по-русски. Доктор Василий Кузякин.
Василий Кузякин? Где-то я слышал это имя и эту фамилию. Но пусть так и будет.
[1] Кто из читателей перепутает — того сразу в ЧС.
Глава 2 Русский немец
— Конь, да путник, али вам не туго?
Кабы впрямь в пути не околеть.
Бездорожье одолеть — не штука,
А вот как дорогу одолеть?
И у черта и у Бога
На одном, видать, счету,
Ты, российская дорога —
Семь загибов на версту.
Правильно, это я пою. А кто еще в 19 веке может знать песню из фильма, который снимут через 100 лет[1]? А что еще петь в дороге? Пытался затянуть «Медленно минуты убегают в даль», но она по ритму не совпадает ни со стуком копыт, ни с движением колес. Нужно приноравливаться. Но у нас еще ничего. Вон, на Востоке, там вообще 27 стихотворных размеров — под темп движения верблюда.
Но на самом-то деле тракт Череповец-Санкт-Петербург не так и плох. Утоптано, слишком глубоких колей нет, а дожди еще не успели размыть дорогу. И ехать не до столицы, а только до села Нелазское — не трое суток, а три часа, из-за темноты — так четыре. Не смертельно.
Сидишь на облучке рядом с пьяным в стельку товарищем, из-под копыт лошади в тебя летит грязь и мокрая вода (чего и сказал-то? но убирать не стану, потому что в пути вода сверхмокрая), в небе уже вовсю светит луна. Вожжи только придерживаешь — кобылка дорогу сама знает, главное — коллегу придержать, чтобы он не упал, да не убился. А как отвлечься? Вот и поешь.
— Нет ухаба, значит будет яма,
Рытвина — правей, левей — кювет…
Ох, дорога, ты скажи нам прямо:
По тебе ли ездят на тот свет?
А тут сосед просыпается, резко вздрагивает и начинает орать, подпевая:
— И у черта и у Бога
На одном, видать, счету,
Ты, российская дорога —
Семь загибов на версту.
Спрашивается — какого лешего приличный, сравнительно интеллигентный молодой человек едет по ночной дороге, вместо того, чтобы спать в своей теплой постельке?
Попытаюсь объяснить, а прав ли я или нет — решайте сами.
С писаниной закончили часам к восьми, осталось только кое-что «пригладить», внести некоторые правки.