Нина Николаевна остановилась, с некоторым удивлением посмотрела на меня. Подумав, сказала:
— А знаешь, для соседок, возьму. У них как раз чай закончился, и сахар. У Авдотьи-то именины скоро, порадуем девку.
Я радостно вытащил бумажник, выцарапал оттуда три десятки, протянул тете Нине. Но она, осторожно взяла лишь одну бумажку.
— И хватит этого. Но, так я тебе скажу — взяла у тебя первый раз, но и последний. Если бы не именины, так и для них бы не взяла.
— Тогда еще рубль возьми, серебряный, — выудил я из кармана твердый кругляшик. — Вот это, станем считать, не деньги, а подарок. Как же именины, да без подарка?
— Давай, что уж теперь, — усмехнулась Нина Николаевна. — Отдам Авдотье — скажу, лисичка на хвосте принесла, на именины. Она же, как ребенок! Пусть сама в лавку бежит, чего захочет, того и накупит. Зато радости у нее будет!
[1] Уцелеет. Главное кладбище, на котором хоронили первых лиц города исчезнет, а это существует до сих пор.
Глава 12 Никита-Кожемяка
Я сидел в допросной камере полицейского участка и думал — почему бы не поменять стул? В этом помещении провожу немало своего драгоценного времени, а сидеть на качающемся стуле невелико удовольствие. Пусть бы хоть табуретом заменили, что ли. Вспомнил, что еще и в прошлый раз думал об этом, но как закончил допрос, то благополучно забыл. Нет, на этот раз точно скажу Ухтомскому — пора, господин пристав мебель в допросной менять.
Итак, Никита Савельевич Коврижных, 27 лет от роду, православного вероисповедания, холостой, мещанин города Череповца…
— Никита Савельевич, а чем на жизнь зарабатываешь?
— Так это, кожемяка я, кожевенник, то есть…
А мог и сам догадаться. Парнище, сидевший напротив меня, хотя и одет довольно чисто и опрятно, но запах, исходивший от него — убойный. Я даже затрудняюсь сказать, что это за запах такой — не то дохлой кошки, не то каких-то химикалий. В общем, вонючий запах. А мне тут сиди, допрашивай, и терпи. Впрочем, если дышать ртом — то полегче.
Кожевенники в Череповце живут наособицу — на окраине города, у реки Ягорбы. У них там целая слободка — дворов пятнадцать. Если проходить мимо, а ветер дует с востока — хана. Милютин говорил, что некоторые жители требуют, чтобы слободку подальше от города перенесли, на другую сторону реки. Ну да, согласен, пахнет убойно, но как вот взять, да перенести? И без кожи-то как жить? Выделанные шкуры наших кожевенников (понятно, что не мужиков, а живности) дешевле, нежели привозные, а качество, говорят, наилучшее. Не зря же готовые изделия на корню скупают сапожные мастерские «магната» Пятибратова.