Семь рублей — не так, чтобы плохо. Кухарка получает пять рублей в месяц. Но семь рублей на троих — маловато. Она что, пенсией с соседками делится?

— А у соседок какие-нибудь сбережения есть?

— Все сбережения, что были, у них еще до царской реформы вышли. У тети Юли муж столяром был, какие там сбережения? Она, пока на ногах была, что-то делала — белье стирала, венки плела на могилы, картошку с луком на базаре продавала. А что делать? Сама вдова, а дочку господь разумом обделил. Авдотью, когда она помоложе была, даже в няньки брали. Теперь устарела, не берут, боятся, как бы чего не вышло. А чего боятся-то? Вот, иной раз нанимают лужок обкосить, сено убрать. Девка она, хоть и старая, но силенок много. Кое-кто, по доброте своей, нанимает дрова поколоть, в поленницу сложить — за гривенник. Но дрова — это редкость, сам понимаешь. И гривенников лишних ни у кого нет. А так, помогаем, конечно, а что делать?

Вот это да. Я еще раз восхитился мужеством этой женщины. Потеряла детей, а теперь и мужа — ну, мужа, наверное, она давно потеряла, но сохранила и стойкость, и чувство юмора, и жизнелюбие. Другая бы замкнулась в себе, в своем горе, а эта еще и соседкам помогает. Таким женщинам нужно при жизни памятник ставить.

— Тетя Нина, давай я тебе денег дам? — предложил я, вспоминая, сколько меня денег в бумажнике. — Давай я тебе рублей тридцать дам? Ну, хотя бы десятку?

— Нет Ваня, денег не надо, — замахала руками женщина. — Не обижайся — вижу, что ты от чистого сердца, но еще родители покойные завещали — деньги за просто так не брать! С голода помирай, но милостыню не проси.

— Так я не милостыню, — обиделся я. — Сама же меня в племянники произвела, дом отписала. Читай, что помощь от родственника.

— А вот от родственника, тем более — от племянника, еще хуже. Старшие должны младшим помогать, а не младшие старшим. Это уже мой муж так решил, когда головой тронулся. Глупость, это я понимаю, но что поделать? Раз уж Сидорушка так решил, пусть так и будет. Пока он жив был, я соглашалась, а что же теперь-то поперек идти?

Помню-помню. С покойным супругом я и познакомился, когда Сидор Пантелеймонович ко мне с жалобой на соседей приходил. Дескать — хорька в его курятник запускают, а он курочек продает, чтобы детям помогать. и приходил ко мне с жалобой — дескать, у него курятник, он курочек да яйца продает, детям помогает. А то, что деток на свете давным-давно нет, старик позабыл.

— Теть Нина, а ты не себе возьми, — хмыкнул я. — Да, точно, я не тебе деньги предлагаю, а соседкам твоим — тетушке Юле, ну, для меня-то она бабушка, да ее дочери. Возьмешь?